Электронная библиотека

превращения облечься в гусарский доломан. Три грации морщились на

петербургских красавиц, будто хлебнули амброзии, которая скислась; девять

сестриц Парнаса, которые весьма поустарели со времен Гомера, ревниво

смотрели на своих женихов, рассыпающихся жемчугом перед светскими

вдохновительницами. Даже сова Минервы завистливо таращила глаза. Только

посланница любви, Ирида, весело расправляла свои голубиные крылышки да

пролаз Меркурий лукаво заглядывал в ложи, будто дожидаясь письмеца. Вулкан

же, гладя по головке сына своей жены с самодовольным видом немецкого

барона, считал мужей, рисующихся по стенам для тепи картины, и напевал

песенку:

Нашего полку прибыло, прибыло!

Между тем передний занавес, бледный как туман германской поэзин,

таинственно колебался между зрителями и сценою, будто занавес судьбы,

скрывающий от нас даль грядущего. И все было прелесть, свет и очарование!

Самый воздух был упоен благовониями и дышал негою вздохов. Он оживлялся от

малейшего трепетания райских птичек, отдыхавших на головах красавиц, от

волнения газа на грудях, от сладостного ропота их уст, от пылких взоров,

летающих, крестящихся, словно падучие звезды, от звуков, возникающих порою

из оркестра - звуков неясных, смешанных, чудных как мысли поэта

впросонках... одним словом, вся зала Александрийского театра и все, что в

ней было, походили тогда на какой-то великолепный, волшебный сон юноши под

жарким небом юга. Сердце плавало Б обаятельной розовой атмосфере и в

блестящем рассеянии забывало все, что творится за стенами... О, поверьте

мне: светская жизнь имеет свою поэзию - зато как дорога и как редка она!

Царской фамилии еще не было, - все жужжало и колебалось в роскошном

ожидании, в томлении нетерпеливости. В это время в третьем ряду кресел два

человека учтиво пробирались на свои места, платясь извинениями за каждый

переход через чужие ноги и поклонами за то, что протирались мимо чужих

грудей. Наконец они, положив шляпы на кресла свои, вздохнули и обозрелись

свободно. Один был молодой человек, в вицмундире иностранной коллегии,

очень приятной наружности и окружности - система округления в лицах. Сложив

накрест руки, он равнодушно оперся спиною о спинку кресел второго ряда и,

едва отвечая на дальние кивания своих знакомцев, беззаботно взглядывал на

ложи сквозь очки (очки есть необходимое условие дипломата, хотя не решено

до сих пор, носят ли они их для того, чтоб лучше видеть глазами, или для

того, чтоб меньше видели их глаза). Другой был юноша во всем цвете этого

слова: жив, румян, весел, разговорчив; он был так доволен своими красными

отворотами, так счастлив блеском, его окружающим, будто майская бабочка в

ясный день. Он простодушно глазел на все и на всех и смеялся от чистого

сердца эпиграммам своего модного соседа; смеялся с откровенностию истинно

армейскою. В самом деле, несмотря на четвероугольный лорнет, который он

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки