Электронная библиотека

душе. Огромные валы, словно стада китов, рыскали и плескались в

пространстве, и вдруг между ними мелькнул корабль, - только образы его во

мраке и тумане были так неясны, что суеверный моряк сказал бы: "это

корабль-привидение, осужденный вечно скитаться по океанам с проклятыми

своими пловцами". С тяжким биением сердца, не переводя духу, следил его

Правин, но корабль, одетый сумраком, исчезал, и снова обозначался, и снова

сливался, как облако с облаками. Буря уменьшилась, но черные тучи ходили

еще по небосклону взад и вперед, как победители, которые считают трупы

убитых.

Наконец заря облила воздушною кровью и тучи и волны с востока; туманы

и сомнения Правина рассеялись. Замеченное им судно было точно фрегат

"Надежда", но в самом бедственном положении, без стеньг, с изломанной

фок-мачтой и бушпритом, с искривленными реями. Два или три стакселя [Косые

паруса. (Примеч. автора.)], поднятые вполовину, казались последними

усилиями борьбы с судьбою, влекущей его на скалы. О, велик бы был тот

сердцеведец, кто физиологически разложил бы тогдашнее восклицание Правина:

"и это!", кто рассказал бы нам едкость отравы, проникнувшей его сердце, или

степень мук от угрызения совести!

Лесажев бес снимал кровли, но если б он снял череп о головы Правина и

заглянул в ум его, он бы содрогнулся от ужаса и адский даже язык прильнул

бы к гортани.

Стиснув рукою чело, как будто от страха, чтобы голову его не расторг

вихорь мыслей, с кровавыми пятнами по лицу, с очами, кои, подобно маятнику,

ходили от фрегата к княгине, от моря к любовнице, Правин был живой образ

казни между двух жертв, между двух преступлений: против нравственности и

службы.

Наконец долг победил страсть. Правин горячо поцеловал в лоб княгиню и

произнес:

- Вера, прости меня - и прощай!! Нам должно расстаться: фрегат

бедствует!

Львицей, у которой уносят последнего детенка, вскочила Вера.

- Бедствует, фрегат твой бедствует!.. И ты, злобный человек, можешь

говорить мне об этом, будто я на розах, будто сама я не бедствую! Ты

жалеешь дерево, жалеешь чугун и безжалостен к сердцу, тебе отданному, тобой

разбитому; бросаешь меня на съеденье отчаянию. Для тебя я забыла все,

отдала все, - и ты все это забываешь! Нет! Ты мой, мой навечно: я купила

тебя, я выменяла тебя на мое счастие здесь, на рай мой там! Не правда ли,

ангел мой! ты мой? Ты не покинешь меня в таком положении: кроме тебя, у

меня нет покровителя. За час перед этим я имела имя, отечество, семью,

друзей, - ты оборвал с меня все это, как эти цветы; как эти цветы,

растоптал ты их пятою! И я не жалею о них, покуда ты со мной. Твое сердце

мне будет родина, твои объятия - родные, твои речи - подруга мои; ты будешь

свет мой, мир мой... О, не покидай же меня, не убивай меня!!

И она нежно обвивала Правина своими прозрачными руками; и она

обольстительно шептала ему несвязные речи. Но мужчина может забыться - не

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки