Электронная библиотека

взгляните, как надуло свое море! Эдакая прожора! эдакой Фальстаф земного

шара! Оно готово скушать и нас без перцу и лимонного соку! Прислушайтесь,

как стало оно ворчать и разевать пасть свою!.. Нет, погоди ты, морская

собака; мы еще не довольно грешны, чтобы познакомиться с твоею утробою, не

исповедавшись на Афонской горе. Не придержать ли, капитан, круче к ветру,

чтобы до ночи удалиться от берегов?

- Нет, Нил Павлович, мы спустимся в океан не ранее, как обогнувши мыс

Лизард, чтобы, забравшись выше, далеко миновать бурливую Бискайскую бухту.

До той поры держаться надо параллельно берегу.

- Чтоб не прижало нас волнением к бурунам... Каменный утес - плохой

сосед деревянному боку.

- Кажется, Нил Павлович не перешел еще меридиана жизни, за которым и

самую робость величают осторожно-стию.

- Одной осторожностью больше - одним раскаянием менее, капитан!

- Риск - дело благородное, Нил Павлович! Не с вами ли ходили мы на

гнилом решете между ледяных гор Южного океана, - и боялись ли тогда идти

все вперед да вперед? Бывало, сменившись с вахты, чуть заснешь - смотришь,

выбросило из койки, а сквозь пазы хоть звезды считай. Что такое? Стукнулись

о льдину... течь заливает трюм, качка тронула из гнезда мачту! Да тонем,

что ли? "Нет еще", - отвечают сверху. И мы засыпали опять богатырским сном.

- Это правда, капитан: мы засыпали, но это было оттого, что вы не

были командиром судна, а я первым лейтенантом, как теперь. На нас не лежал

ответ даже за свои души, нам с полгоря было тогда тонуть, не раскрыв даже

одеяла, боясь простуды. Теперь иное дело: от нас бог и государь требуют

сохранения корабля и людей.

Капитан не слыхал окончания этой речи: он уже в глубокой думе стоял на

подветренной сетке, устремив свои очи на волпы.

Какое странное действие производят они на воображение тронутого

человека. Игра их отражается в нем будто в зеркале. Самые мечты его

колышутся, возникают, опадают в нем вещественно и, не образуясь ни во что

определенное, сливаются с морем, не оставя по себе следа. Так было и с

Правиным. Любовь его была глубока как море, кипуча как море, сердце его

было на время оглушено разлукою, и оно очнулось лишь тут; оно пробудилось,

как младенец, подкинутый безжалостною матерью к чужим воротам зимою, - и

первый звук, из него вырвавшийся, был болезненный крик отчаяния.

Нерассветающий мрак, убийственный холод - вот что отныне будет его тюрьмою

и пыткою. Люди не сохранят для него в гостинец ни одной радости. Уединение

не даст ни одной светлой мысли. Опустошает, как Тимур-Ленг, душу разлука,

душу человека, одаренного мыслию и чувством! Он отчуждил ее, он перелил ее

в бытие милой, он сплавил свои мысли с ее мыслями, свои чувства с ее

чувствами. Как чудные близнецы, сердца их срослись в одно целое, - и вдруг

это целое разорвано, разбито, разброшено судьбою. Такой человек теряет

вдруг все, потому что он все отдал; он не верит надежде, потому что забрал

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки