Электронная библиотека

ринулся, наконец, прямо, пожирая пространство. Голова моя закружилась

каким-то обаятельным вихрем, и когда глаза мои прояснели опять, они

встретились с очами капитана корабля, которого не разглядела я сначала,

хотя он и приветствовал нас при встрече. Природа, как говорит Шекспир,

могла бы указать на него пальцем и сказать: вот человек! Высокий, стройный

стан, благородная осанка и это не знаю что-то привлекательное в лице,

нисколько не правильном и столько выразительном, отличали его от прочих. Но

глаза его - что это были за глаза, моя Софья! - влажные, голубые как волна

моря, они сверкали и хмурились подобно волне, готовой и лелеять и поглотить

того, кто ей вверится. В приемах его не было модной вертляности; в нем

заметна была даже какая-то крутость, какая-то дикость, происходящая, быть

может, не от замешательства; со всем тем это очень шло к нему. Он, краснея,

говорил с нами; он опускал очи перед взорами дам, и сначала голос его

дрожал как металлическая струна цитры. И вот наш дикарь оправился, поднял

свои огнистые очи, стал рассказывать нам о всех эволюциях, о назначении

каждой вещи так мило, так занимательно, так шутливо, что мы, женщины,

забыли свою обычную болтовню и разве-разве вплетали в гирлянду рассказа

кой-какие вопросы. Я упала с облаков, ma cherie. Судя по слухам, я самого

любезного из моряков считала немного половчее моржа, играющего на гитаре,

которого показывали в кадке под качелями, а тут нечаянно встретила на

досках палубы человека образованного, хотя и в шляпе без султана, даже без

плюмажа, - человека, который бы украсил любой паркет столичных гостиных.

Занимаясь нами, он не забывал, однако, своей обязанности, и одно слово,

один взгляд его двигали громаду корабля - эту гениальную мысль, одетую в

дуб и железо, окрыленную полотном.

Мы сошли вниз; какая изысканность в роскоши кают! какой тонкий вкус в

украшениях! Строй орудий вооружал оба борта. Ядра низались кругом красивыми

бусами. Копья, топоры и все абордажные оружия развешаны были, как

галантерейные вещи. Посредине просторного дека (я вамучу тебя морскими

шарадами) разевал свою пасть огромный люк, то есть отверстие, сквозь

которое далеко, глубоко внизу, во мраке, глаз с ужасом распознавал ряды

бочек и лапу огромного запасного якоря - надежда всегда остается на дне.

Мужу моему всего более понравилась чугунная кухня со всеми затеями

гастрономии. Когда ему ноднесли на пробу кусок говядины, назначенный для

команды, он повторил фразу Лареньера: "Ainsi cuit on aurait mange son pere"

[С такою приправою можно съесть родного отца. (Примеч. автора.)].

Наконец капитан незаметно свел нас аu fin fond de Fenfer [В самую

глубь преисподней. (Примеч. автора.)], и сердце у нас сжалось; мы все

ахнули от страха, когда он сказал нам, помахивая свечкою, что мы находимся

теперь в пороховой камере, в сердце корабля. Мне уже показалось, что

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки