Электронная библиотека

immerwahrende Nichts или das immerwahrende Ailes? [Вечно длящееся Ничто или

вечно длящееся Все (нем.)] - но я его чувствую везде, во всем, и тут - в

самом себе. О, тогда весь шар земной кажется мне не больше и не дороже

медного гроша. Но жизнь, подобно удаву, наводит на меня свои обаяющие

глаза, и я, как жаворонок, падаю в пасть ее с неба!!

И ты, море, бурный друг моей юности! как горячо любил я тебя в

старину, как постояпно люблю доныне! Отрок, я играл с твоими всплесками;

юноша, я восхищался твоими зеркальными тишинами и грозными бурями с вышины

мачты. Праздниками были мне те дни, те недели, которые мог я проводить на

палубе, вырвавшись из душной столицы, сбросив свинцовые цепи педантизма.

Помню, как, бывало, вахтенный лейтенант, шутя, отдавал мне рупор для

поворота и с каким неизъяснимо сладким удовольствием командовал я: "право

на борт" и "кливершкот отдай!". Как важно посматривал на вымпел, чтобы

вовремя крикнуть: "грот-марса-булень отдай!" С этим магическим словом все

реи, с рокотом блоков, переметывались на другую сторону, и корабль, подобно

коню, который дрожит от ярости, но покоряется воле всадника, довершал

оборот по слову тринадцатилетнего мальчика. Я высоко подымал брови, я гордо

смотрел на небо, у которого уловил я ветер, на море, которое пробегал

бесстрашно, на фрегат, которым повелевал по прихоти, коим мог повелевать

даже по ошибке!.. Я уже постигал это; я чувствовал силу свою.

Море, море! тебе хотел я вверить жизнь мою, посвятить способности. Я

бы привольно дышал твоими ураганами; валы твои сбратались бы с моим духом.

Твои ветры носили бы меня из края в край, тобою разделяемые и тобою же

связанные. Статься может, моя бы молодость проспала, как чайка, на твоих

бурунах; статься может, отшельник света в плавучей келье, не знал бы я

душевных гроз в заботе от гроз океана... но судьба судила иначе...

Ты не моя, прекрасная стихия, но все еще я люблю тебя, как

разлученного со мною брата, как потерянную для себя любовницу! Сколько раз,

мучим бессонницею в теплой постели, завидовал я ночам, проведенным на

шлюпке, под ливнем осенним, под бурей и страхом, на драницу от смерти.

Сколько раз, в противоположность тому, сожалел я, в грязи биваков, о зыбкой

койке на кубрике, в которой засыпал, внимая журчанию скользящей вдоль борта

воды над самым ухом и повременному оклику вахтенного лейтенанта на рулевых:

"Держи вест-зюд-вест!" - "Есть так". - "Полшлага еще!" - "Есть". - "Держи

так!" - "Есть так".

И теперь с холодным сердцем не могу я глядеть на зыбкую степь твою, по

коей рыщут дружины волн, внимать твоему реву и ропоту; ты говоришь мне

родным языком, ты веешь мне стариною. Люблю я мечтать, склонясь над тобою,

и переживать то, чего давно нет; люблю вскачь пускать коня моего вдоль

песчаного берега, разбрызгивая твою пену, и любоваться, как волны смывают

мгновенный след мой!

Это мое былое и будущее.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки