Электронная библиотека

самозабвение. Лестно, но страшно было быть так любимой. Жаркие битвы должна

была выдержать Вера и с бурным нравом Правина и с собственным сердцем.

Каждый отказ стоил ей слез непритворных. Она плакала, и пламя погасало в

Правиле от немногих слез милой, как, по народному поверью, гаснет молниею

запаленный пожар от парного молока. Она противилась, как порох, смоченный

небесною росою, противится искрам огнива: сотни ударов напрасны, но каждый

удар сушит зерна пороха, и близок миг, когда он вспыхнет.

Как московская барышня, Вера половину своей юности прожила среди

полей, другую - в столице. Но девушки в Москве имеют гораздо более свободы,

чем в Петрополе, а где свобода, там и природа. Вот почему девушек находил я

гораздо занимательнее в Москве, дам - в Петербурге. В первых найдете вы

нередко милую простоту, в последних - остроумие; в первых - прелесть, во

вторых - ловкость, которую дает лишь двор и вкус, впрочем, более дитя

привычки, нежели чувства; одним словом, в Москве есть гармония, в

Петербурге - тон. В Москве учатся многим иностранным языкам и много читают.

В Петербурге нет времени ни для науки, ни для чтения, а владыка - язык

французский. По-итальянски только поют, о Байроне говорят понаслышке и

боятся языка Шиллера, чтобы не изломать своего. Притом же в Петербурге

столько гвардейцев и дипломатов, столько чиновников всех цветов, столько

парадов, гуляний, спектаклей, визитов, выходов, что будь день о сорока

восьми часах - и тогда не стало бы времени на рассеяние. Кроме того, в

Москве еще пахнет Русью; в ней хоть немного характеров, зато куча

оригиналов, в ней есть свои поверья, свои причуды, свои обычаи - в ней есть

старина. Зато уж в Петербурге хоть мало современного, но все новое, все с

молотка - и ни русского мира, ни русского словца! На площадях толкутся

маймисты, на перекрестках стоят синьоры с продажными зонтиками, по

набережным покачиваются англичане с руками в карманах и с годдемом в зубах,

у крылец шаркают французы, в нижних этажах шевелятся немцы. Русский калач

там чужестранец; благословенная бородка пробирается по стене и рада, рада,

если унесет в целости свои бока от будочника или от дышла какого-нибудь

посланника, который скачет разыгрывать во весь дух дипломатическую ноту.

Нет дома, где бы садились за стол, крестясь одинаково, где бы хвалили одно

и то же кушанье, просили одним и тем же языком напиться. Про высший круг и

говорить нечего: там от собачки до хозяина дома, от плиты тротуара до

этрусской вазы - все нерусское, и в наречии и в приемах. Бары наши преважно

рассуждают, каково Брюно играл Жокрисса, как была одета любовница Ротшильда

на последнем рауте в Лондоне; получают телеграфические депеши о привозе

свежих устриц, а спросите-ка вы их: чем живет Вологодская губерния? Они

скажут: "Je ne saurais vous le dire au juste, mr.; [Не скажу вам точно,

сударь (фр.)] у меня нет там поместьев".

Впрочем, нравственность одна в обеих столицах: посредственность и

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки