Электронная библиотека

игрока, толкующего о своей чести, судью - о безмездии, дипломата - о правах

человека. Опять грех сказать, будто платонизм всегда умышленный подыменник

[Под чужим именем торгующий. Слово, употребительное между купцами, (Примеч.

автора.)] эротизма; напротив, его скорей можно назвать граничной ямой, в

которую падают неожиданно, чем западней, поставленной с намерением; и вот

почему желал бы я шепнуть иной даме: не верьте платонизму - или иному

благонамеренному юноше; не доверяйте своему разуму! Платонизм - Калиостро,

заговорит вас; он вытащит у вас сердце, прежде чем вы успеете мигнуть,

подложит вам под голову подушку из пуха софизмов, убаюкает гармонией сфер,

и вы уснете будто с маковки; зато проснетесь от жажды угара, с измятым

чепчиком и, может быть, с лишним раскаянием. Притом - но неужто вы не

заметили, что я шучу, что я хотел только попугать вас?.. Помилуйте, г.г.1

мне ли, всегдашнему поклоннику этого милого каплуна в нравственном мире,

поднять на него руку! Мне ли писать против него, когда я вслух, вполголоса

всегда говорил в его пользу, писал ему похвалы стихами и прозою! Любопытные

могут прочесть мою статью "Нечто о любви душ". Она напечатана в

"Соревнователе просвещения и благотворения", не помню только в котором

году, рядом с речью "О влиянии свирели и барабана на юриспруденцию".

"Но к делу, к делу", - говорят мне; а разве слово не дело? Юридически

говоря, между ними великая разница; закон действует положительно, но мы

сравниваем относительно. Конечно, человек редко говорит, что думает, еще

реже исполняет, что говорит: потому-то нельзя обвинять, ни хвалить его,

если он обещает или грозит, - но это относится к будущему; напротив,

прошлое переходит в полное владение слова, оно существует только словом -

слово может обличить или оправдать его. Я для того веду свою долгую

присказку, чтобы доказать любезным читателям, что слова мои - факты, что

намеки мои на госпожу Никто, Mistriss Nobody английских фарсов, летели не в

бровь, а прямо в глаз; одним почерком, что нрав всех любовников вообще -

такой же, как у Правина в особенности: так бывало с другими, так было и с

ним.

Да-с, Правина любили нежно, даже страстно; но сам он любил беззаветно,

бешено. Правин был зверек, которого не всегда обуздаешь дамскою подвязкой.

В одну и ту же минуту он роптал то на холод, то на горячность Веры.

- Не считаете ль вы меня ртутью, княгиня, которая тогда постоянна и

ковка, когда заморожена? - говорил он с укором. То умоляющим голосом

восклицал: - О, не гляди так на меня, очаровательница! разве хочешь ты,

чтоб я истаял как воск под тропическим солнцем!

Целуя браслет, он клялся, что не завидует раю, и через час он клялся,

что он самый несчастный из смертных, - зачем? Ему полюбился пояс, заветный

еще для его губ; после пояса следовало ожерелье, а там я не знаю, право,

что. Близость разлуки извиняла его порывы и восторги, его гнев и

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки