Электронная библиотека

бычка. С каждым днем он становится смелее, е каждым днем он обламывает по

игле, обороняющей розу, - поглядишь, вянет сама роза под жарким дыханием

страсти! Знаете ли, как называю я знаменателя всех страстей и всех более

любви? Я называю его - любопытство! Узнали мы, испытали мы, повладели мы -

и уже знание, опыт, власть нам скучны. Мы уж хотим постичь иное, изведать

лучшего, завладеть большим. Еще, еще дальше и более - вот границы духа

человеческого, а границы эти за звездами Млечного Пути, за тенью могилы.

Но не каждому дано пересекать пути многих страстей, подобно комете,

пронзающей многие солнечные системы. Не каждому удается побыть любовником,

поэтом, честолюбцем, корыстолюбцем и лечь в гроб с тою же побрякушкою,

которая тешила его первое ребячество. Многие глубоко врезываются в колею,

катятся вдоль которой-нибудь одной дороги - и нередко с рождения души до

смерти тела. Так, Наполеону выпало распутие власти, на котором первая

верста была батарея под Тулоном, а последняя - остров св. Елены.

Исполин-выкидыш революционного волкана, он отдал свои останки волканической

скале, горе застывшей лавы. Какой величественный, многомысленный памятник,

какой чудный рифм судьбы с вещественностию!.. Багряные облака, точно

огневые думы, толпятся вокруг чела твоего, неприступный утес св. Елены...

Экватор опирается на твои рамена; сизые волны океана, как столетия, с

ропотом расшибаются о твои стопы, и сердце твое - гроб Наполеона,

заклейменный таинственным иероглифом рока!!

Простите отступление: я увлекся Наполеоном, и мудрено ль? При жизни -

он тащил за своей колесницей по грязи народы. По смерти - его гений уносит

наши помыслы в область громов, свою отчизну. Впрочем, пример Наполеона

вззде кстати; его имя приходится на всякую руку; оно как всезначащее число

666 в Апокалипсисе, Как ненасытен был он (олицетворенное властолюбие) к

завоеваниям, - почти так же ненасытны все любовники ласками. После первого

письма - их перехода через Альпы - они уже вздыхают о лаврах Иены и

Маренго... они забывают, что у самого Наполеона была Москва, где он чуть не

сгорел, путь за Березину, где он чуть не замерз, и литовские грязи, в

которых едва-едва не утонул. Горячая кровь не слишком покорна доктору

философии и г-ну рассудку, и речь сердца начинается - обыкновенно - с

чистейшего платонизма, а заключенье у ней: "индеек малую толику!" К слову

стало о платонизме: он очень похож на ледяную гору, с которой стоит раз

пуститься - уж не удержишься; или, пожалуй, хоть на ковер, постланный в

ноги детей, чтобы им не больно было падать. Да, милостивые государи и

милостивейшие государыни, зовите меня как вам угодно, - я зло усмехаюсь,

когда слышу молодую особу или молодого человека, рассуждающих о

бескорыстной дружбе платонизма, прелестного и невинного как цветок,

соединяющий в чашечке своей оба пола. Усмехаюсь точно так же, как слыша

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки