Электронная библиотека

и скрываться под краденным у тебя платьем!

- Ты напрасно горячишься, - возразил ротмистр. - Лицемерие есть

невольная дань нравственности, а всякая дань - узда. Нередко знатные дамы

обязаны сохранением своего имени без пятна мелочному расчету не запятнать

своего платья, и я уверен, что китовые усы в старину сохранили более

браков, чем в наше время разорвали их гусарские усы. Пускай же плетут

пустые люди кружева из песку, называемые модою; пускай себе старушки в

чепцах и фраках с важностию рассуждают о лучшем способе чихать за обедней и

кланяться на выходах: без этих вздо-ров лучшее общество сгнило бы, как

Пресненские пруды. Не бывать в лохани буре, так ему надобна мутовка.

Впрочем, будем беспристрастны, mon cher. Слова нет, свет очень развратен,

но совершенства, слава богу, нет и в этом. Природа - великое дело. Она хоть

и не смеет горланить в гостиной, как в трагедии, но в тиши кабинета

обращает в свою веру многих. Бывает, что связь, начатая минутного прихотью,

очищает огнем своим сердца и переливается в долгую, бескорыстную страсть,

готовую на все жертвы, выкупающую все заблуждения, страсть, которая бы

сделала честь любому рыцарю средних веков и любому человеку во всех веках.

Я, не верующий ни в невинность мужчин, ни в верность жен, я сам...

Границын глубоко вздохнул и умолк в раздумье... перед его очами

носились образы милые, но укорительные...

- Да, - молвил он печально про себя, - да, я ее не стоил!..

- Послушай, Границын, мне жаль тебя, - с чувством сказал Правин, - и

я не могу понять, как, проповедуя против пороков не хуже Саллюстия, ты

пляшешь по дудке, не говорю уже как Саллюстий, но как Репетилов в "Горе от

ума"!

- Таковы все мы, рожденные на границе двух веков, милый мой;

восемнадцатый нас тянет за ноги к земле, а девятнадцатый - за уши кверху.

Не разберешь, право, что мы такое? ни рыба, ни мясо, ни Европа, ни Азия. На

прошлое мы недоумки, в настоящем недоросли, а в будущем недоверки, чуть ли

не Spottgeburt aus Dreck und Feuer [Выродки брения и огня. Гете. (Пер.

автора.)]. Животным привычкам нашим любо валяться в грязи-матушке; но ум уж

проснулся; ум просит поесть и хочет разгрызть орех современного

просвещения, да жалуется, что у него болят зубы от свекольного сахару.

Правин был недоволен оборотом разговора. Макиавель и Купидон -

заклятые враги друг друга. Ему хотелось получше изведать море, называемое

женщиною; а когда он думал о женщинах вообще, это значило, что он разумел в

особенности княгиню Веру. И вот он искусно свел разговор на прежнее.

- Неужели, - сказал он Границыну, - развращение столичное так

всеобще? Неужели не найти дамы, на чье доброе имя, как на этот хрустальный

бокал, не всползти ни одному червяку злословия?

- Я не обер-полицеймейстер, милый друг; мне ведь не подают списков о

числе рогатого племени в столице. Буало насчитал в Париже до двух Лукреций;

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки