Электронная библиотека

вывороченные доморощенные нежности. Клянется ои так, что ведьмы крестятся

от ужаса, нередко, проигравши и прогулявши всю ночь напролет, уверяет, что

бледен с отчаяния от ее жестокости. Она, разумеется, ничему этому не верит,

но, с должным для чиновной дамы приличием, с ноги на ногу идет навстречу к

обману для того, чтоб при случае броситься в кресло, закрыть платком глаза

и сказать: "вы, сударь, камень, вы, сударь, лед, вы злодей, вы меня

обольстили!" Ну долго ли до беды! хоть беды в том я никакой не вижу. А

Мефистофель тут как тут с своим носом. Он, скаля зубы, уже готовит его

превосходительству рожки самой лучшей работы - точеные и позолоченные.

- Ты клевещешь, - вскричал Правин, - ты сочиняешь из головы злые

пасквили на общество! Я недавно трусь между вами, однако же не заметил и

тени, не только следа, того разврата в нравах, какой ты проповедуешь. Мне

кажется, напротив, петербургские дамы чересчур щекотливы и недоступны.

- Нет, mon cher! - вскричал проказник Границын, поперхнувшись от

смеха, - ты из рук вон! Уж не служил ли ты, полно, под командою первого

адмирала, Ноя, гардемарином? С твоею допотопною простотою не уйдешь ты у

женщин далее гостиной: я тебе пророчу это. Верить щекотливости и

недоступности здешних дам - так верить всякой эпитафии. Правда,

потемкинский век миновал для любовников, но не для любви. Теперь дама не

краснеет приехать на бал с мужем или поцеловать его в лоб при многих, а с

кавалером - сервенте своим говорит о разводах, о семипольном засеве и о

Викторе Гюго. Но утешься, милый: купидон возьмет свое. Она знает, что

хромоногий бес не снимет кровли с ее будуара, что замок ее спальни, чуть

тронутый, наигрывает "reveillez-vous, belle endormie" [Проснись, спящая

красавица (фр.)] и что нескромный взор не упадет на трюмо, перед которым

она примеривает или поправляет пелеринку у своей marchande de modes

[Модистка (фр.)]. Благодаря европейскому просвещению и столичному удобству

у нас все репутации так же круглы и белы, как бильярдные шары, по какому бы

сукну они ни катились.

Доброе, чистое сердце Правина сжалось, внимая этой холодной повести о

пороках общества, украшенных столь блестящею личиною смиренства.

- В самом деле, - молвил он с горькою улыбкою, - я знал не более

устрицы о нравах света в корабле своем! Я постигаю в женщине слабость; могу

представить, что страсть может увлечь ее; но поместить в свою голову мысль

об этом глубоком, расчетливом, бесстрастном разврате - это выше сил моих! Я

видел в Турции одну баядерку: она вынула из-под подушки своей вески и

медленно взвешивала предлагаемые ей червонцы, надбавляя цены, глядя в очи

путника. Не так ли взвешивают твои дамы сердечную забаву, бросая в другую

чашку возможность скрыть ее! Они берут оброк и с титула добродетели -

уважением и с сущности порока - наслаждениями. О свет, свет! ты даже из

самой невинности делаешь новый порок, заставляя порочных быть самозванцами

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки