Электронная библиотека

крайности рисовались на его нраве резкими чертами. Пра-вин нашел в нем и

более и менее нежели ожидал. Богат, и в долгах по маковку, и за редкость с

рублем в кармане. Умен, и вечно делал одни глупости. Вольнодумец, и трется

в передних без всякой цели. Надо всем смеется, а не смеет ничем пренебречь;

всех презирает, и все им помыкают. Храбрейший офицер, и не имеет довольно

смелости, чтобы иному мерзавцу сказать нет! Благороден в душе, и, краснея,

бывал употреблен на недостойные поручения, участвовал в постыдных шалостях;

одним словом, человек без воли. Существо, которое в светской книге животных

значится под именем: добрый малый и лихой малый - название самого

эластического достоинства, как резиновые корсеты: оно для неразборчивого

нашего племени заключает в себе всякую всячину, начиная с людей истинно

благородных и отличных до игрока, поддергивающего карты, и виртуоза,

подслушивающего у дверей, - терпимость истинно христианская, достойная

подражания. Пускай себе возятся французы да англичане со своим общим

мнением: мы и без этого рогаля живем припеваючи. Со всем тем любопытно,

если не приятно, бывало рас-сидеть с ним вечер или присоседиться к нему за

обедом. Где не был, чего не видал он? Хотя по привычке он большую часть

жизни промаячил с пустейшими людьми, но он мог ценить живой ум в других и

случаем читывал дельные книги. К привязчивому, чтоб не сказать

наблюдательному, духу от природы прижил он невольную опытность. Он недаром

проел с приятелями свое именье, недаром отдал женщинам свою молодость. От

обоих осталась у него пустота в кармане и душе, а на уме - едкий окисел

свинцовой истины. Им-то посыпал он щедрою рукою все свои анекдоты о

походных проказах, все россказни о столичных сплетнях. К чести Границына

прибавить надобно, что он был самый откровенный болтун и самый бескорыстный

злоязычник. За душой у него не схоронится, бывало, ни похвала врагу, ни

насмешка приятелю, и часом он беспощадно смеялся над самим собою. Иной бы

сказал: "это апостол правды", другой бы назвал его кающимся грешником;

третий произвел бы в Ювеналы - бичеватели пороков! Он не был ни то, ни

другое, ни третье. Не хотел он сам исправляться, не думал исправлять

ближних, зато не думал и вредить им. Он был твердо убежден, что там, где

ценится лишь наружность добродетелей, не укор скрытые пороки; а потому

злословие есть лишь гальваническое средство пробуждать смех в притуплённых

сердцах. Этим исполнял он невольно наклонность нашего времени - разрушать

все нелепое и все священное старины: предрассудки и рассуждения, поверья и

веру. Век наш - истинный Диоген: надо всем издевается. Он катил бочку свою

но распутиям всех стран, давя ею цветы и грибы без различия. "Не заслоняй

солнца, не отнимай того, чего дать не можешь", - гордо говорит он

македонскому Дон-Кихоту и потом освистывает Платоново бессмертие; и потом с

циническим бесстыдством хвастает своею наготою. Люди ныне не потому

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки