Электронная библиотека

вмиг, подобно туману, который принимаешь иногда за берег: дунет ветер и

спах-нет обетованную землю!

Княгиня оправилась; никакого выражения, кроме обыкновенного участия,

не осталось на ее лице. Боже мой, что за хамелеон светская женщина!

- Как я рада вас видеть здоровым и невредимым, капитан, - сказала она

мне. - Скажите скорей, как вы кончили вашу ссору с NN? Где он? что с ним

сталось?

- Я оставил его на месте, - был ответ мой: я был уколот ее участием к

моему противнику.

- Бог мой! вы убили его! - вскричала княгиня.

- Успокойтесь, княгиня, он будет долголетен на земле. Я оставил его

здоровее, чем прежде поединка.

- Но зато сами стали менее прежнего добры: вы испугали меня. Сколько

раскаяния дали бы вы самому себе, сколько слез родным, если б его убили.

Поверите ли, что я вчуже не спала целую ночь: мне все представлялись

кровавые сцены поединка и страшные следствия его для вас.

- Ценою вашего сожаления, княгиня, готов бы я купить самое злейшее

несчастие и, что еще более, не роптать на него. Но не только участие - ваше

мнение ценю я так высоко, что поспешил сюда нарочно: рассказать, как было у

нас дело. Я уже довольно знаю свет и уверился, что он злобно осуждает

дерзающих вступить в заветный круг его, - я хочу предупредить толки

злоречия. Пусть другие говорят обо мне что угодно, лишь бы вы, княгиня,

лишь бы вы одни худо обо мне не думали.

Я рассказал ей дуэль нашу. Я кончил... Она молчала... В глазах ее,

обращенных к небу, блистали две слезы, лицо горело умилением; какое-то

нектарное пламя протекло, облило мое сердце... Я сам готов был плакать, бог

зиает отчего; я жаждал упасть к ногам ее, распасться в прах у милых ног; я

не дерзал и думать целовать их; мне довольно было бы прильнуть устами к

следу ее стопы, к краю ее платья, - и я не смел того! Я был уже слишком

счастлив ее присутствием, слишком несчастлив моими желаниями, я был просто

безумен, друг мой! Но за этот припадок сумасшествия я бы отдал всю мудрость

веков и все собственное благоразумие! К нам приближались. Княгиня встала,

закрыла на миг рукою глаза и потом, краснея, приподняла их.

- Вы не будете вперед играть так своею жизниго, - сказала она, - я

требую этого, обещайте мне это.

- Вы заставите меня любить жизнь, - отвечал я, - вы... - я не сумел

сказать ничего лучше; я не смел сказать ничего более. "То-то простак! -

скажет какой-нибудь ловлас. - Потерять такую драгоценную для признания

минуту".

Пусть так... минута эта была потеряна для любви, но не для сердца...

Глаза наши встретились, - о, она меня любит, она любит меня!!

С. Петербург

II

Frailty - the nome is, women!

Shakespeare

[Ничтожество - имя твое, женщина! Шекспир (англ.)]

В кругу молодых повес и полустарых петербургских степенников всех

более понравился Правину бывший секундант его, ротмистр Границын. Как

представитель нашего военного дворянства, он стоил изучения, потому что

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки