Электронная библиотека

и бурное море оспоривало владычество у любви; теперь же все соединилось,

слилось, исчезло в княгине; не могу ничем заняться, ничего вообразить,

кроме ее: все мои мечты, все страсти мои скипелись в три магические буквы:

она. Это весь мой мир, вся моя история. Но что я рассказываю, но кому

говорю я! Может ли бесстрастный человек постичь меня, когда я сам себя не

понимаю! Можешь ли ты, со своим медным секстаном, со своими вычислениями

бесконечно малых, охватить это новое, лишь сердцу доступное небо,

определить быстроту и путь этой реющей ио нем кометы! По крайней мере ты

можешь пожалеть меня, своего друга, - меня, который не завидует ничему в

обеих жизнях: ни венку гения на земле, ни крыльям серафимов в небе, ничему,

кроме взаимности Веры. О! если б ты видел теперь мое сердце и если б ты был

способен к поэзии, ты бы сравнил его с Мельтоновым Эмпиреем, оглашенным

битвою ангелов с демонами!.. Оно - да нет у меня слов выразить, что такое

переполняет, волнует,-взрывает его!! Может ли сказать какой-нибудь

путешественник-денди, скрипя табакеркою, выточенною из лавы: "Я знаю, что

такое лава!" Вот мое письмо - вот мое сердце. Не станем же переводить

высокое на смешпое, не станем точить игрушек из молнии. Ио могу ли не

говорить о ней, когда о ней одной могу я думать! Очень знаю, что мое

болтанье для тебя несноснее штиля, скучнее расходной тетради офицерского

стола, где все страницы испещрены рифмами: водки - селедки, шпеку свиного -

уксусу ренекоеого и тому подобными, - но если ты не хочешь, чтобы друг твой

задохнулся от сердечного угара, то читай волей и неволею, что я неволею

пишу.

В самый день моего глупого поединка я поскакал к княгине, несмотря ни

на какие приличия. Мне хотелось показать ей, что я жив, что я не трус, ибо

мысль показаться трусом в глазах всякой женщины была бы для меня

нестерпима, а в ее глазах вовсе убийственна. Колокольчик прозвенел.

- Княгиня в саду, княгиня изволит прогуливаться.

- С кем?

- Одна-с!

Бросаюсь туда опрометью; сердце бьет рынду; [Сплошной звон колокола,

обыкновенно в полдень. (Примеч. автора.)] замечаю ее на траверзе [То есть

сбоку. (Примеч. автора.)] и прямо прыгаю к ней наперерез, через цветник;

встречаюсь, - и что ж? Останавливаюсь перед ней без слов, без дыхания... В

глазах у меня кружилась огненная метель, а язык будто растаял. Бездельная

опасность протекла между нами, как долгие лета разлуки, и уже сколькими

чувствами надо было поделиться, сколько променять рассказов! Я был так рад

и так смущен, что забыл скинуть шляпу. Хорош был я, нечего сказать; зато и

она была не лучше. Румянец пропадал и выступал на белизне ее щек

попеременно; она протянула навстречу ко мне руки, она готова была

вскрикнуть от изумления, заплакать от радости - да, да, от радости! Это не

была мечта самолюбия. Сладостна, неизъяснимо сладостна была для меня эта

немая сцена; отрадно это лицо, горящее ко мне участием, - и все исчезло

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки