Электронная библиотека

кремлевской пушки, что оно готово проглотить его целиком. Со всем тем

стрелок по ласточкам хотел предупредить меня, заторопился, спустил курок -

пуля свистнула - и мимо. Надо было видеть тогда лицо моего героя. Оно

вытянулось до пятой пуговицы.

- Прошу на барьер! - сказал я ему; он не слышал, он стоял как

алебастровый истукан. Наконец секунданты подвели его к барьеру; и так силен

предрассудок над духом, не только умом слабых людей, что он выискал в стыде

замену храбрости и принудил себя улыбнуться в тот миг, когда бы со слезами

готов был спрятаться в кротовую норку, придавленную его пятою. Секундант с

дипломатическою точностию поставил его боком, с пистолетом, поднятым

отвесно против глаза, для того, говорил он, чтобы по возможности закрыть

рукою бок, а оружием голову, хоть прятаться от пули под ложу пистолета, по

мне, одно, что от дождя под бороной. Это плохое утешение для человека, по

котором целят на пяти шагах, и как ни вытягивался противник мой, чтоб

наименее представить площади пуле, но если б он превратился даже в

астрономический меридиан, все еще оставалось довольно места, чтобы

отправить его верхом на пуле в безызвестную экспедицию. Я два раза подымал

пистолет и два раза опускал его поправить кремень, наслаждаясь между тем

страхом хвастуна; наконец мне стало жаль его, или, прямее сказать, он стал

мне так презрителен, что я подумал: "Для таких ли душ изобретал порох

Бартольд Шварц, а Лепаж тратил свое искусство?" - отворотился и выпалил на

воздух. Противник мой чуть не запрыгал от радости и схватил бы меня за

руку, если б я не спрятал ее в карман.

- Господа! - сказал он, обращаясь к секундантам, - -теперь, выдержав

выстрел (ему следовало сказать: "выслушав выстрел"), я долгом считаю

просить у моего противника извинения... то есть прощения, - примолвил он,

заметив, что мой секундант принялся снова заряжать пистолеты. - Я был,

точно, виноват перед ним, - довольны ли вы этим? Что ж до меня касается, то

отныне я стану говорить всем и каждому, что г. Правин самый храбрый и

благородный офицер.

- Жалею, что не могу отплатить вам тем же, - сказал я своему

противнику. - Господа! благодарю вас... Прощайте!

- Лихо! - сказал мой секундант, влезая за мной в карету. Она

помчалась в город.

С.-Петербург

ОТ ТОГО ЖЕ К ТОМУ ЖЕ (Два дня спустя},

В Кронштадт.

Перевяжи узлом мой брейд-вымпел, любезный друг, опусти- его в

полстеньги, вели петь за упокой моего рассудка, - приказал он долго жить!

Его стоит выкинуть теперь за борт, как пустую бутылку. Да и какая бы голова

устояла против электрической батареи княгини Веры? До сих пор мне казалось,

что привязанность моя к ней - одна шалость; теперь я чувствую, что в ней

судьба моей жизни, в ней сама жизнь моя. Сначала в воображении моем

любовные узы путались со снастями; еще фрегат наш заслонял порой милый

образ своими лиселями [Паруса, сбоку других поднимаемые. [Примеч. автора.)]

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки