Электронная библиотека

дамские взгляды пронизывали наперекрест, будто Конгревовы ракеты; даже

ковры егозили под ногами, и проклятые зеркала, это оптическое эхо,

передразнивали в двадцати видах мое замешательство. О! если б знала

княгиня, как дорого стоило моему самолюбию быть на такой выставке, она бы

пожалела, она бы наградила меня! Вещь, которая для всякого светского повесы

была бы или незначаща или приятна, во мне обращалась в истинное

самоотвержение... Приехав в надежде понравиться княгине, я уже трепетал за

то, что не понравлюсь... Стень ложного стыда удушала меня. К счастью, эта

сцена была непродолжительна. Толстяк хозяин поспешал ко мне на выручку, и

сама хозяйка, привстав с дивана, так ободрительно меня поприветствовала,

что душа моя распрямилась вдруг... Я гордо поднял голову, я окинул всех

светлым оком: что значила для меня невзгода всех пустоцветов и пустозвонов

гостиной, когда я был уже обласкан тою, чья единственно ласка была дорога

мне! Гости поняли эту мысль, и ропот затих, и все улыбнулись мне, будто по

приказу. Общественное мнение всегда склоняется к тому, кто не дорожит им

нисколько.

Меня усадили в полукруге между каким-то кавалером посольства, который

глядел на весь мир с вышины своей накрахмаленной косынки, и незнакомым

офицером, от которого еще благоухало браиловскою гюлябсу [Розовая вода; она

в большом употреблении в Азии. Это арабские слова: гюль - роза и аб - вода,

су (тоже вода) прибавляют азиатцы из невежества. У нас ее звали гуляф. Я

гуляфпою водою белы руки мою! (Песня времен Елизаветы) (Примеч. автора.)].

Первый надувал остроумием мыльные пузыри, другой заклинался гуриями не хуже

любого ренегата, прочие гости занимались умножением нуля, то есть

переливали из пустого в порожнее. Самый важный спор шел о лучшем средстве

чистить зубы после обеда. После неизбежных переспросов я притаился в

креслах и дал полный разгул глазам и мечтам своим. Ты, не добиваясь патента

на пророчество, угадаешь, к какому полюсу влекся компас мой, - это была

она - истинный полюс, охваченный полярным кругом светской холодной суеты. И

что такое были все эти собеседники, как не льдины: блестящие, но

безжизненные, носимые ветром моды вместо своей воли и порой зеленеющие

чахлыми порослями, какие видел Парри в Баффиновом заливе; и этр-то называют

они цветами общества!

Но возвратимся к ней, еще к ней, опять к ней! Я пил долгими глотками

сладкий яд ее взоров, - мне было так хорошо! Она шутила - я отвечал тем

же... Откуда что бралося! Недаром говорят, что любовь и сводит с ума и дает

ум. Когда я говорил с нею, застенчивость покидала меня; зато едва другая

дама обращала ко мне слово, я краснел, я бледнел, я вертелся на стуле,

будто он набит был иголками, и бедная шляпа моя чуть не пищала в руках. Ты

знаешь, что я могу лепетать по-французски не хуже дымчатого попугая; но

знаешь и то, что, из упрямства ли или от народной гордости, не люблю менять

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки