Электронная библиотека

редантов. Все узнали в нем того самого всадника, что перескочил через

траншеи в полдень, вероятно для подговора черкесов напасть на русских

сзади, в то время, как они хотели выпустить из ворот не удавшуюся теперь

вылазку. Брызжа и урча, прыгали около него картечи. Конь его рвался на

поводах, но сам он, хладнокровно поглядывая на батареи, ехал вдоль их,

будто с них осыпали его цветами. Артиллеристы грызли зубы с досады, видя

ненаказанную дерзость этого наездника; но выстрел за выстрелом рвали воздух

и землю, но он оставался невредим, как очарованный.

- Посылай ядро! - сказал фейерверкеру молодой артиллерийский офицер,

только что выпущенный из корпуса, раздосадованный всех более неудачею. - Я

готов зарядить пушку своей головою: так хочется мне убить этого хвастуна.

Картечью не стоит стрелять по одному: картечь - авось; ядро сыщет

виноватого.

Так говоря, он подвинчивал клин и наводил сквозь диоптр орудие, и,

верно рассчитав, в какое мгновение всадник наедет на черту прицела, встал с

хобота и скомандовал роковое пли!

На несколько мгновений дым одел батарею мраком... Его разнесло...

Испуганный конь мчал окровавленное тело всадника, запутавшегося ногами в

стременах.

- Попал, убил! - закричали со всех траншей, и молодой артиллерист,

набожно сняв фуражку, перекрестился и с веселым лицом спрыгнул с батареи,

чтобы поймать заслуженную добычу. Ему скоро удалось схватить за поводья

коня поверженного в прах черкеса, потому что он кружился, влача его сбоку.

Несчастному оторвало руку близ плеча, но он еще дышал, еще стонал и бился.

Жалость взяла доброго юношу: он кликнул солдат и заботливо велел перенести

раненого в траншею, послал за лекарем и при своих глазах дождался конца

операции.

Ночью, когда уже все утихло, артиллерист сидел над полумертвым своим

пленником, с участием рассматривая его при тусклом свете фонаря. Змеиный

след тоски, проторенный на щеках слезами, глубокие морщины лба, нарезанные

не летами, но страстями, и кровавые царапины обезображивали его прекрасное

лицо, и на нем выражалось что-то мучительнее боли, что-то страшнее кончины.

..Артиллерист, не мог удержать невольного содрогания. Пленник вздохнул

тяжело и, с усилием подняв руку до лба, открыл ею свои отяжелевшие веки,

произнося про себя неясные звуки, несвязные слова...

- Кровь... - сказал он, разглядывая свою руку, - все кровь! Зачем на

меня надели его кровавую рубашку?.. Я и без того плаваю в крови... Зачем же

не тону в ней?.. Как холодна сегодня она... Бывало, она жгла меня... да и

это не легче!! На свете было так душно... в могиле так холодно!.. Страшно

быть мервецом!.. Глупец я! Искал смерти... О, дайте мне воротиться на

свет!.. Дайте пожить, еще хоть денек, хоть часок пожить!.. Что такое? Что?

Зачем я спрятал в могилу другого? шепчешь ты... Узнай сам, каково в ней!

Узнай, каково умирать!..

Судорожное движение прервало бред его; невыразимо страшный стон

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки