Электронная библиотека

высоте и мраке, между тем как решетчатые двери блистали огнями. Сердце его

облилось кровью, оскорбленное самолюбие вонзило в него железные когти свои,

а напрасное злодеяние и любовь, отныне презренная, безнадежная, пролили

отраву на раны. С тоскою, с гневом, с сожалением бросил он прощальный взор

на гарам, в котором узнал и потерял все радости земные.

- И ты, и ты, Селтанета! - более не мог произнести он. Свинцовая гора

лежала на груди; совесть его уже чувствовала страшную руку, на ней

тяготеющую; минувшее его ужасало, будущее приводило в трепет... Куда

приклонит он свою оцененную голову? Какая земля упокоит кости изгнанника?

Не о любви, не о дружбе, не о счастии отныне будет его забота, но о скудной

жизни, о скитальческом хлебе... Аммалат хотел плакать; глаза его горели...

И, как богач, кипящий в огне, сердце его молило об одной капле, об одной

слезинке: залить, утолить нестерпимую жажду... Он силился плакать и не мог.

Провидение отказало в этой отраде злодеям.

И куда скрылся убийца Верховского? Где влачил он жалкое свое бытие?

Никто наверно не знал этого. По Дагестану ходили слухи, что он скитался

между чеченцами и койсубулинцами, утратив красоту и здоровье и даже самую

отвагу; но кто же мог сказать про то утвердительно? Мало-помалу запала и

молва об Аммалате, хотя злодейская измена его до сих пор свежа на памяти

русских и мусульман, обитателей Дагестана; до сих пор имя его никем не

произносится без укора.

ГЛАВА XIV

Анапа, эта оружейница горских разбойников, этот базар, на котором

продавались слезы, и пот, и кровь христианских невольников, этот пламенник

мятежей для Кавказа, Анапа, говорю, в 1828 году обложена была русскими

войсками с моря и от угорья. Канонерские лодки, бомбарды и все суда,

которые могли подходить близко к берегу, громили приморские укрепления.

Сухопутные войска переправились через реку Рион, которая впадает в Черное

море под северною стеною Анапы и расплывается кругом всего города топкими

болотами. Потом повели они бревенчатые траншеи, вырубая для того окрестный

лес. С каждою ночью возникали новые бойницы ближе и ближе к стенам города.

Внутри дома пылали от бомб, наружные стены рушились ядрами, но турецкий

гарнизон, усиленный горцами, дрался отчаянно, делал смелые вылазки и на все

предложения о сдаче отвечал пушечными выстрелами. Между тем осаждающие

беспрестанно обеспокаиваемы были кабардинскими наездниками и пешими

стрелками абазехов, шапсугов, натухайцев и других свирепых горцев

Черноморья, сбежавшихся, подобно чакалам, искать добычи и крови. Против них

должно было строить обратные редан-ты, а эта двойная работа, производимая

под пушечными выстрелами с крепости и ружейными из леса, в почве неровной и

болотистой, очень замедляла покорение города.

Наконец накануне взятия Анапы, на единственном суходоле с

юго-восточной стороны, русские открыли брешь-батарею. Действие ее было

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки