Электронная библиотека

совесть тебя мучила, как стень!

- Хорошо, у кого совесть спорит с одним вином.

- Какова совесть, любезный! По несчастию, она так же подвержена

предрассудкам, как и сам рассудок. У каждого века, у каждого народа была

своя совесть, и голос вечной, неизменной истины умолкал перед самозванкою.

Так было, так есть. Что вчерась почитал иной грехом смертным, тому завтра

молится; что считают правым и славным на этом берегу, за речкой доводит до

виселицы.

- Однако ж, я думаю, лицемерие и измена никогда и нигде не считались

добродетелями.

- Не скажу и этого. Мы живем в таком веке, где лишь удача решит,

хороши или нет были средства ее достигнуть, где люди самые совестные

изобрели для себя очень покойное правило, что цель освящает средства.

Аммалат-бек в раздумье повторил эти слова, потому что их оправдывал.

Яд эгоизма снова начинал в нем разыгрываться, и слова Верховского, которые

считал он коварством, лились, как масло на пламя.

"Лицемер! - говорил он про себя, - час твой близок!" И между тем

Верховский, как жертва, ничего не подозревающая, ехал рядом с своим

палачом. Не доезжая верст восьми до Киекепта, с горы открылось перед ними

Каспийское море, и думы Верховского понеслись над ним, как лебедь.

- Зеркало вечности... - произнес он, впадая в мечтания. - Отчего не

радует сегодня меня лицо твое? Как прежде, играет на тебе солнце, словно

божья улыбка, и лоно твое так же величаво дышит вечною жизнию, но это жизнь

не здешнего мира! Ты кажешься мне сегодня печальною степью: ни лодки, ни

корабельного паруса, никакого признака бытия человека... Все пусто!! Да,

Аммалат! - примолвил он, - мне наскучило ваше почти всегда сердитое, пустое

море, ваш край, населенный болезнями и людьми, которые хуже всех болезней в

свете; мне наскучила самая война с незримыми врагами, самая служба с

недружными товарищами. Этого мало, что мне мешали в деле, портили, что

приказывал делать... но порочили то, что я думал делать, и клеветали на

сделанное. Верой и правдой служил я государю, бескорыстно - отечеству и

здешнему краю; отказался я, добровольный изгнанник, ото всех удобств жизни,

ото всех радостей общества, осудил свой ум на неподвижность, без книг;

похоронил сердце в одиночестве, без милой... И что было мне наградою? О,

скоро ль настанет минута, когда я брошусь в объятия моей невесты, когда я,

усталый от службы, отдохну под сенью родной хижины на злачном берегу

Днепра... когда, мирный селянин и нежный отец семейства, в кругу родных и

добрых крестьян моих, буду бояться только града небесного за жатву,

сражаться только с дикими зверями за стадо! Сердце поет по этом часе!

Отпуск у меня в кармане, отставка обещана... так бы лётом летел к невесте.

И через пять дней я непременно буду в Георгиевске, а все кажется, будто

пески Ливии, будто ледяное море, будто целая вечность могилы разлучают

нас!..

Верховский умолк; по щекам его катились слезы; конь его, почуяв

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки