Электронная библиотека

Заряд?.. Как он легок... Но как тяжко, может быть, станет каждое

зернышко пороху на весах аллы!.. Как далеко, как невообразимо далеко

забросит этот заряд душу человека!.. О, да будет проклят тот, кто изобрел

тебя, серая пыль, предающая героя во власть последнего труса, поражающего

издали врага, который бы одним взором обезоружил поднятую на него руку!

Так, этот удар расторгнет все прежние связи мои, но он проложит мне дорогу

к новым. В прохладе Кавказа, на груди Селтанеты освежится вновь мое увялое

сердце. Как ласточка, я совью себе гнездо на чужбине, как для ласточки,

весна будет моим отечеством, я сброшу с себя все печали, как старые

перья...

...Но линяют ли угрызения совести?.. Последний лезгин, завидя в бою

того, с кем делил хлеб-соль, отворачивает коня в сторону и стреляет мимо, а

я пронжу сердце, на котором отдыхал как брат родной! Конечно, он обманывал

меня своей дружбою, но разве оттого менее был я счастлив? О, если бы этими

слезами я мог выплакать гнев мой, залить ими жажду мщения, купить на них

Селтанету!!

Что же медлит заря! Пускай выходит она... Я, не краснея, взгляну на

солнце, не бледнея, в очи Верховско-му. Сердце мое закалено против

сострадания... измена зовет измену... Я решился... Скорей, скорей!

Так беспорядочно, бессвязно писал Аммалат, чтобы обмануть время и

развлечь душу; так старался он обмануть самого себя, подстрекая себя

местию, когда истинная вина его кровожадности, то есть желание владеть

Селта-нетою, пробивалась в каждом слове. Чтобы придать себе дерзости на

злодеяние, он выпил много вина и, опьянелый, с ружьем кинулся к палатке

полковника; но, увидя часовых у входа, раздумал: врожденное в азиатце

чувство самохранения не погасло и в самом безумии. Аммалат отложил до утра

совершение убийства, но спать не мог он, но разгулять тоски своей не мог

он... и, войдя снова в палатку свою, он схватил за грудь крепко спящего

Сафир-Али и сильно потряс его.

- Вставай, соня! - вскричал он ему. - Уже заря. Сафир-Али приподнялся

с недовольным видом и, зевая, отвечал:

- Я вижу только винное зарево на твоих щеках. Спокойной ночи,

Аммалат!

- Вставай, говорю я тебе! Мертвые должны покинуть гробы навстречу

нового пришельца, которого обещал я им для беседы!

- Помилуй, братец, разве я мертвый?,. Пускай себе встают хоть сорок

имамов [Мусульмане верят, что в часовне, на северном кладбище Дербента,

положены сорок первых правоверных, замученных язычниками; русские суеверы

подозревают, что тут схоронены сорок мучеников. (Примеч. автора.)] с

дербентского кладбища, а я хочу спать.

- Но ты любишь пить, гяур, и ты должен пить со мною,

- Это иное дело... Наливай полнее... Алла верды! [Приглашая пить,

говорят: "бог дал", то есть на здоровье. (Примеч. автора.)] Я всегда готов

пить и любить.

- И врага убить!.. Ну, еще... за здоровье черта, который друзей

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки