Электронная библиотека

Вчера получил я летучку от главнокомандующего; великодушный человек!

Он дает крылья счастливым вестям. Все кончено, милая, бесценная. Я еду к

тебе на воды! Только доведу полк до Дербента - ив седло. Не буду знать

устали днем, ни дремы ночью, покуда не отдохну в твоих объятиях. О, кто мне

даст крылья на перелет! Кто даст сил вынести мое, наше благополучие!.. Я в

сладком страхе сжимал грудь, чтобы не выпорхнуло сердце. Долго не мог я

уснуть: воображение рисовало мне встречу в тысяче видах, и в промежутках

мелькали самые вздорные, но приятные заботы о свадебных безделках,

подарках, уборах; ты будешь в моем любимом зеленом цвете... не правда ли,

душа моя?.. Мечты мешали мне заснуть, как сильное благоухание роз. Зато тем

сладостнее, тем светлее был сон мой. Я видел тебя в сиянии зари, и раз за

разом иначе, и каждый раз прелестнее, чем сперва. Сновидения велись

цветочною вязью.... иль нет, между ними не было никакой связи; то были

чудные образы, выпадающие в калейдоскопе, столь же пестрые, столь же

неуловимые. Со всем тем я проснулся сегодня грустен; пробуждение отняло у

младенческой души моей любимую игрушку. Я зашел в палатку к Аммалату... Он

еще спал, лицо его было бледно и сердито. Пускай сердится на меня; я

предвкушаю уже благодарность бурного юноши. Я, как судьба, втайне создаю

ему наслаждение...

Сегодня я прощался с здешними горами, надолго, желал бы навсегда. Я

очень рад, что покидаю Азию, эту колыбель рода человеческого, в которой ум

доселе остался в пеленках. Изумительна неподвижность азиатского быта в

течение стольких веков. Об Азию расшиблись все попытки улучшения и

образования; она решительно принадлежит не времени, а месту. Индийский

брамин, китайский мандарин, персидский бек, горский уздень неизменны, те

же, что были за две тысячи лет. Печальная истина! Они изображают собою

однообразную, хотя и пеструю, живую, но бездушную природу. Мечи и бичи

покорителей не оставили на них, как на воде, никаких рубцов; книги и

примеры миссионеров не произвели ни малейшего влияния. Иногда меняли они

еще пороки, но никогда не приобрели чужих познаний или доблестей. Я покидаю

землю плода, чтобы перенестись в землю труда, этого великого изобретателя

всего полезного, одушевителя всего великого, этого будильника души

человеческой, заснувшей здесь негою, на персях прелестницы природы. И в

самом деле, как прелестна здесь природа! Вскакав на высокую гору влево от

Кяфир-Кумыка, я любовался на рассветающие вершины Кавказа. Глядел и не

нагляделся на них! Что за дивная прелесть облекает их венцом своим! Еще

тонкая завеса, сотканная из света и сумрака, лежит над нижними холмами, но

далекие льды уже теплились в небе, и небо, словно ласковая мать, припав к

пим необъятным лоном, поило их млеком облаков, заботливо повивая туманною

пеленою, освежая ветром тиховейным! О, как бы летом и полетели туда душа

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки