Электронная библиотека

себя, сверзить своего главного врага: ты должен убить Верховского.

- Верховского! - произнес Аммалат, отступая. - Да!.. Он враг мой, но

он был моим другом, он избавил меня от позорной смерти!

- И вновь продал на позорную жизнь!.. Хорош друг! Притом же ты сам

избавил его от кабаньих клыков, достойной смерти свиноеду! Первый долг

заплачен; остается отплатить за второй - за участь, которую он готовит тебе

так коварно...

- Чувствую... это должно... Но что скажут добрые люди? Что будет

вопиять совесть моя?

- Мужу ли трепетать перед бабьими сказками и плаксивым ребенком -

совестью, когда идет дело о чести и мести? Я вижу, Аммалат, что без меня ты

ни на что не решишься, не решишься даже жениться на Селтанете. Слушай: если

ты хочешь быть достойным зятем моим, первое условие - смерть Верховского.

Его голова будет - калым за невесту, которую ты любишь, которая любит тебя.

Не одна месть, но и сама здравая расчетливость требует смерти полковника.

Без него весь Дагестан останется без головы и оцепенеет на несколько дней

от ужаса. В это время налетим мы на рассеявшихся по квартирам русских. Я

сажусь на коня с двадцатью тысячами аварцев и акушинцев, и мы падем с горы

на Тарки, словно снежная туча. Тогда Аммалат - шамхал дагестанский обнимет

меня как друга, как тестя. Вот мои замыслы, вот судьба твоя! Выбирай любое:

или вечную ссылку, или смелый удар, который сулит тебе силу и счастье.

Думай, решайся; но знай, что в следующий раз мы встретимся или родными, или

врагами непримиримыми!

Хан исчез.

Долго стоял Аммалат, обуреваемый, пожираемый новыми, ужасными

чувствами. Наконец Самит напомнил ему, что время возвратиться в лагерь. Не

зная сам как и где, взобрался он вслед за своим таинственным провожатым на

берег, нашел коня и, не отвечая ни слова на тысячи вопросов Сафир-Али,

примчался в свою палатку. Там все муки душевного ада ожидали его. Тяжка

первая ночь бедствия, но еще ужаснее первая ночь кровавых дум злодейства.

ГЛАВА X

- Замолчишь ли ты, змееныш? - говорила татарка старуха внуку своему,

который, проснувшись перед светом, плакал от безделья. - Умолкни, говорю,

или я выгоню тебя на улицу.

Старуха эта была мамка Аммалата. Сакля, в которой жила она, стояла

вблизи палат бекских и подарена ей была ее воспитанником. Она состояла из

двух чистенько выбеленных комнаток. Пол в обеих устлан циновками (гасиль);

в частых нишах, без окон, стояли сундуки, обитые жестью, и на них наложены

перины, одеяла и вся рухлядь. По карнизам, на половине высоты стены,

расставлены были фаянсовые чашки для плову, с жестяными на них, в виде

шлемов, колпаками, и повешены ребром на проволоке тарелочки, в коих

просверленные скважины доказывали, что они служат не для употребления, а

для красы. Лицо старухи покрыто было морщинами и выражало какую-то злую

досаду, обыкновенное следствие одинокой, безрадостной жизни всех

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки