Электронная библиотека

выпьешь за Верховского, хоть бы это было при краснобородых яхунтах

[Тарковцы секты сунни. Я хунт - старший мулла,- (Примеч. автора.)]

дербентских шагидов, хотя бы все имамы и шихи [Имам - святой; ших - пророк.

(Примеч. автора.)] не только облизывались, но огрызались на тебя за такое

святотатство.

- Не выпью, - говорю я тебе.

- Послушай, Аммалат! Я готов за тебя напоить допьяна черта своей

кровью, а ты не хочешь для меня выпить вина!

- То есть в этот раз не стану нить; а не стану потому, что не хочу, а

не хочу потому, что кровь и без вина бродит во мне, как молодая буза.

- Пустые отговорки! Не в первый раз мы пьем, не впервые у нас кровь

кипит... Скажи лучше прямо: ты сердит на полковника?

- Очень сердит!

- Можно ли узнать за что?

- За многое. Давно уже стал подливать он каплю по капле яду в мед

дружбы своей... Теперь эти капли переполнили и пролили чашу. Терпеть не

могу таких полутеплых друзей! Щедр он на советы, не скуп и на поучение, то

есть на все, что не стоит ему никакого труда, никакого риска.

- Понимаю, понимаю. Верно, он не пустил тебя в Аварию?

- Если бы ты носил в груди мое сердце, ты бы понял, каково было мне

услышать такой отказ. Как давно манил он меня этим и вдруг отринул самые

нежные просьбы, разбил в пыль, как хрустальный кальян, самые лестные

ожидания... Ахмет-хан, верно, смягчился, когда присылал сказать, что желает

видеть меня, и я не могу спешить к нему, лететь к Селтанете!

- Поставь-ка, брат, себя на его месте и потом скажи, не так ли же бы

поступил ты сам?

- Нет, не так. Я бы просто сказал с самого начала: "Аммалат! не жди

от меня никакой помощи!" Я и теперь не прошу от него помощи, прошу только,

чтобы он не мешал мне, так нет: он, заграждая от меня солнце всех радостей,

уверяет, что делает это из участия, что это впереди принесет мне счастие!..

Не значит ли это отравлять в сонном питье?

- Нет, друг. Если оно и в самом деле так, то сонное питье дают тебе,

как человеку, у которого хотят что-нибудь вырезывать для исцеления. Ты

думаешь об одной любви своей, Верховскому же надобно хранить без пятна и

твою и свою честь, а вы оба окружены недоброхотами. Поверь, что так или

иначе, только он вылечит тебя.

- Кто просит его лечить меня? Эта божественная болезнь, любовь, - моя

единственная отрада! И лишить меня ее - все равно что вырвать из меня

сердце за то, что оно не умеет биться по барабану...

В это время вошел в ставку незнакомый татарин, подозрительно

осмотрелся кругом и с низким наклонением головы поставил перед Аммалатом

туфли свои. По азиатскому обычаю это значило, что он просит тайного

разговора. Аммалат понял его, кивнул головою, и оба вышли на воздух. Ночь

была темна, огни погасли, и цепь часовых раскинута далеко впереди.

- Здесь мы одни, - сказал Аммалат-бек татарину. - Кто ты и что тебе

надобно?

- Мое имя Самит. Я дербентский житель, секты сунни, и теперь служу в

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки