Электронная библиотека

ее бледность, ее болезненная томность - очаровательны, восхитительны,

победны! Какое чугунное сердце не растает от полного слез взора ее, который

без упрека, нежно говорит вам: "Я счастлива, я страдала от тебя и для

тебя!"

Слезы брызнули из глаз Аммалата, но, вспомнив наконец, что он тут не

один, он оправился, поднял голову, но голос отказывался вылиться словом, и

он насилу мог сказать:

- Мы очень давно не видались, Селтанета!

- И едва не расстались навечно, - отвечала Селтанета.

- Навечно? - произнес Аммалат полуукорительным голосом. - И ты могла

думать это, верить этому? Разве нет иной жизни, жизни, в которой неведомо

горе, ни разлука с родными и с милыми? Если бы я потерял талисман своего

счастия, с каким бы презрением сбросил я с себя ржавые, тяжкие латы бытия!

Для чего бы мне тогда сражаться с роком?

- Жаль, что я не умерла, коли так, - возразила Селтанета шутя, - ты

так заманчиво описываешь замогильную сторону, что хочется поскорее

перепрыгнуть в нее.

- О нет, живи, живи долго, для счастия, для... - любви хотел

примолвить Аммалат, но покраснел и умолк-нул.

Мало-помалу розы здоровья опять раскинулись на щеках довольной

присутствием милого девушки. Все опять пошло обычной чередою.

Хан не уставал расспрашивать Аммалата про битвы и походы и устройство

войск русских; ханша скучала ему спросами о платьях и обычаях женщин их и

не могла пропустить без воззвания к аллаху ни одного раза, слыша, что они

ходят без туманов. Зато с Селтанетой находил он разговоры и рассказы прямо

по сердцу. Малейшая безделка, друг до друга касающаяся, не была опущена без

подробного описания, повторения и восклицания. Любовь, как Мидас,

претворяет все, до чего пи коснется, в золото и ах! часто гибнет, как

Мидас, не находя ничего вещественного для пищи.

Но с крепнущими силами, с расцветающим здоровьем Селтанеты на чело

Аммалата чаще и чаще стали набегать тени печали. Иногда вдруг середи

оживленного разговора он останавливался незапно, склонял голову, и

прекрасные глаза его подергивались слезною пеленою, и тяжкие вздохи,

казалось, расторгали грудь; то вдруг он вскакивал, очи сверкали гневом, он

с злобной улыбкою хватался за рукоять кинжала и после того, будто

пораженный невидимою рукою, впадал в глубокую задумчивость, из которой не

могли извлечь его даже ласки обожаемой Селтанеты.

Однажды, в такую минуту, любовники были глаз на глаз. С участьем

склонясь на его плечо, Селтанета молвила:

- Азиз (милый), ты грустишь, ты скучаешь со мной?

- Ах, не клевещи на того, кто любит тебя более неба, - отвечал

Аммалат, - но я испытал ад разлуки и могу ли без тоски вздумать о ней.

Легче, во сто раз легче мне расстаться с жизнию, чем с тобою, черноокая!

- Ты думаешь об этом... стало быть, желаешь этого.

- Не отравляй моей раны сомнением, Селтанета. До сих пор ты знала

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки