Электронная библиотека

мажут нефтью. (Примеч. автора.)] Когда и чем могу заслужить я за жизнь, за

волю!

Я уверен, милая Мария, ты сохранишь для меня за это дело один из самых

сладостных поцелуев своих. Всегда, всегда поступая, чувствуя великодушно, я

утешал себя мыслию: Мария меня похвалит за это! Но когда ж это будет,

бесценная? Судьба нам мачеха. Твой траур длится, а мне главнокомандующий

решительно отказал в отпуске, и я не сержусь, хоть очень досадую. Полк мой

расстроен как только можно вообразить; к тому же мне поручены постройки

новых казарм и поселение женатых рот. Уезжай я на месяц, и все пойдет вверх

дном. Остаюсь; но что стоит эта жертва моему сердцу!

Вот уже мы три дня в Дербенте. Аммалат живет со мною. Молчит, грустит,

дичится, но страх занимателен, несмотря на это. Он хорошо говорит

по-русски; я заставил его учиться грамоте. Понятливости необычайной; со

временем я надеюсь сделать из него премилого татарина.

(Окончание письма не касается нашего предмета.)

ОТРЫВОК ИЗ ДРУГОГО ПИСЬМА ПОЛКОВНИКА ВЕРХОВСКОГО

К ЕГО НЕВЕСТЕ, ПОЛГОДА СПУСТЯ

Из Дербента в Смоленск

...Любимец твой Аммалат, милая Мария, скоро совсем обрусеет. Татарские

беки первою степенью образования считают обыкновенно беззазорное

употребление вина и свинины: я, напротив, начал перевоспитывать душу

Аммалата. Выказываю, доказываю ему, что есть дурного в их обычаях, что

хорошего в наших; толкую истины всеместные и всевечные. Читаю с ним,

приохочиваю к письму и с радостию вижу, что он пристрастился к чтению и к

сочинению. Говорю пристрастился, потому что каждое его желание, прихоть,

воля есть страсть пылкая, нетерпеливая. Трудно вообразить, еще труднее

понять европейцу вспыльчивость необузданных или, лучше сказать,

разнузданных страстей азиатца, у которого с самого младенчества одна воля

была границею желаний. Наши страсти - домашние животные или хоть и дикие

звери, но ручные, смирные, выученные плясать по веревке приличий, с кольцом

в носу, с обстриженными когтями; на Востоке они вольны, как тигры и львы.

Любопытно взглянуть на лицо Аммалата, каким заревом загорается оно при

первом противоречии, каким огнем загораются очи при каждом споре; но зато,

едва почувствует он свою ошибку, он краснеет, бледнеет, готов плакать. "Я

виноват, - говорит он, - прости меня, тахсырумдан гичь (уничтожь вину),

забудь, что я был виноват и что ты простил меня!" Он имеет предоброе

сердце, но сердце, готовое вспыхнуть и от солнечного луча и от адской

искры. Природа на зубок подарила ему все, чтобы быть человеком в

нравственном и физическом смысле, но предрассудки народные и небрежность

воспитания сделали все, чтоб изурочить, изувечить эти дары природы. Ум

его - чудное смешение всяких несообразностей, мыслей самых нелепых и

понятий самых здравых. Иногда он чрезвычайно быстро схватывает

предметы -отвлеченные, когда их просто излагают ему, и нередко упорно

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки