Электронная библиотека

влияние на край. Особенно шамхал...

- Шамхал - азиатец, - прервал меня Алексей Петрович, - он будет

радехонек, что этот претендент на шамхальство отправится в Ёлисейские.

Впрочем, я столь же мало забочусь угадывать или угождать желаниям его

родственников...

Видя, что главнокомандующий поколебался, я стал его упрашивать

убедительнее.

- Заставьте меня служить за троих, - говорил я, - не отпускайте этот

год в отпуск, только помилуйте этого юношу. Он молод, и Россия может найти

в нем верного слугу. Великодушие никогда не падает напрасно.

Алексей Петрович качал головою.

- Я уже сделал много неблагодарных, - сказал он, - впрочем, так и

быть: я его прощаю, - и не вполовину: это не моя манера. Спасибо тебе, что

ты помог мне решиться быть добрым, чтобы не сказать слабым. Только помни

мое слово: ты хочешь взять его к себе, - не доверяйся же ему, не отогревай

змеи на сердце.

Я был так рад успехом, что, поблагодари наскоро главнокомандующего,

побежал в палатку, в которой содержался Аммалат-бек. Трое часовых окружали

ее, в средине горел фонарь. Вхожу, пленник лежит на бурке; на лице сверкают

слезы. Он не слышал моего прихода: так глубоко погружен был в думу, - кому

весело расстаться с жизнию! Я был счастлив, что мог обрадовать его в такую

горькую минуту.

- Аммалат! - сказал я. - Аллах велик, а сардар милостив, - он дарует

тебе жизнь!

Восхищенный осужденник вскочил, хотел было говорить, но дух занялся в

груди его, и вдруг за тем тень сомнения покрыла его лицо.

- Жизнь! - произнес он. - Я понимаю это великодушие. Истомить

человека в душной тюрьме без света и воздуха или заслать его в вечную зиму,

в нерассветаю-щую ночь; погрести его заживо в утробе земли и в самой могиле

мучить каторгою, отнять у него не только волю действовать, не только

удобства жить, но даже средства говорить с родными о печальной судьбе

своей; запрещать ему не только жалобу, но даже ропот на ветер, - и это

называете вы жизнию, и этою-то бесконечною пыткою хвалитесь как неслыханным

великодушием! Скажите генералу, что я не хочу такой жизни, что я презираю

такую жизнь.

- Ты ошибаешься, Аммалат, - возразил я, - ты прощен вполне;

останешься тем же, чем был прежде, господин своим поместьям и поступкам, -

вот твоя сабля. Главнокомандующий уверен, что ты отныне будешь обнажать ее

только за русских. Предлагаю тебе одно условие: поживи со мной, покуда

перепадет молва о твоем похождении. Ты будешь у меня как друг, как брат

родной.

Это изумило азиатца. Слезы брызнули у него из глаз.

- Русские меня победили! - вскричал он. - Простите, полковник, что я

думал худо обо всех вас. С этой поры я верный слуга русскому царю, верный

друг русским, душой и саблею. Сабля моя, сабля! - промолвил он, разглядывая

драгоценный клинок свой, - пускай эти слезы смоют с тебя русскую кровь и

татарскую нефть! [Для черноты и предохранения от ржавчины клинки коптят и

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки