Электронная библиотека

зыблющий основание скал, будто тысячи гор рушатся друг на друга: так вторят

отголоски удару небес. Потом долгий протяжный гул, будто стон оторванных с

корней дубов, или звук сокрушенных скал, или вой раздавленных в бездне

великанов, сливается с шумом ветра, и ветер превращается в ураган, и дождь

низвергается ливнем. И снова молния слепит вас, и снова гром, на который

отвечает вдали рокот обвалов, оглушает... камни сыплются мимо и звучно

падают в воду... Испуганный конь упирается, садится назад, фыркает,

трепещет, грива его хлещет в глаза всадника, и всадник творит невольную

молитву...

Но зато как приветливо заглядывает утро в ущелие, на дне которого

бьет, и кипит, и плещет Терек! Облака, будто раздернутый полог, клубятся от

ветра, и сквозь них являются и опять исчезают ледяные вершины. Точно резные

из золота, лучи солнца рисуют зубчатые силуэты вершин восточных на

противоположной стене гор. Скалы блестят, еще высеребренные дождевою

влагою. Ключи и горные потоки пышны пеною, летят сквозь туман с кру-тин, и

самые туманы инде катятся вниз по ущелию, подобны потоку, инде вьются

улиткой с ключа, будто дымок с хижины, инде обвивают, как чалмой, одинокую,

древнюю на утесе башню, а мрачный Терек прядает по каменьям и кружится,

будто ищет места успокоиться.

Должно признаться, однако ж, что на Кавказе нет вод, в кои бы достойно

могли глядеться горы - исполины творения. Нет на нем рек плавных, нет

огромных озер, и Терек между громадами, его теснящими, кажется ручейком.

Под Владикавказом, вырвавшись на долину, он, кажется, рад вольному

раздолью: ходит по ней широкими кругами, разбрасывая похищенные в горах

валуны. Дальше, уклоняясь к северо-западу, он все еще быстр, но менее

шумен, будто усталый, после трудного подвига. Наконец, охватив крутым

поворотом мыс Малой Кабарды, он, как мусульманин, набожно обращается к

востоку и, мирно напояя враждующие берега, несется то по грядам камней, то

по глинистым отмелям упасть за Кизляром в чашу Каспия. Тут уже он терпит на

себе челны и, как работник, ворочает огромные колеса плавучих мельниц. По

правому берегу его, между холмами и перелесками, рассеяны аулы кабардинцев,

которых мы смешиваем в одно название черкесов, живущих за Кубанью, или

чеченцев, обитающих гораздо ниже к морю. Побережные аулы сии мирны только

по имени, но в самом деле они притоны разбойников, которые пользуются и

выгодами русского правления, как подданные России, и барышами грабежей,

производимых горцами в наших пределах. Имея всюду свободный вход, они

извещают единоверцев и единомышленников о движении войск, о состоянии

укреплений; скрывают их у себя, когда те сбираются в набег; делят и

перекупают добычу при возврате, снабжают их солью и порохом русскими и

нередко участвуют лично в тайных и явных набегах. Самое дурное, что, под

видом этих мирных горцев, враждующие нам народы безбоязненно переплывают

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки