Электронная библиотека

складывали перед ним род щита. Радостные крики раздавались на той или

другой стороне, когда видели, что выносят из дела раненого противника.

Печальные стоны оглашали воздух, когда падал кто-нибудь из родных или

товарищей. Аммалат долго и с удивлением смотрел на битву эту, в которой

было более грому, чем вреда. Наконец он обратил вопрошающий взор к хану.

- У нас это обыкновенная вещь, - отвечал тот, любуясь каждым удачным

выстрелом. Такие сшибки поддерживают между нами воинственный дух и боевой

навык. У вас частные ссоры кончаются несколькими ударами кинжала; у нас они

становятся общим делом целых селений, и самая безделица может дать к тому

повод. Я чай, и теперь дерутся за какую-нибудь украденную корову, которую

не хотели отдать. У нас не стыдно воровать в чужом селении; стыдно только

быть уличену в том. Полюбуйся на смелость наших женщин, пули, как мухи,

жужжат, а им и горя мало! Достойные матери и жены богатырей!.. Конечно, в

великий стыд вменится тому, кто ранит женщину; да ведь за пулю нельзя

поручиться. Острый глаз направляет ее, но слепая судьба несет в цель.

Однако темнота льется с пеба и разлучает минутных врагов. Поспешим к

родным моим.

Одна привычка хана могла спасти наших путников от частых падений по

крутому спуску к реке Узени. Амма-лат почти ничего не видал перед собою:

двойная завеса ночи и слабости задергивала его очи; голова его кружилась;

будто сквозь сон взглянул он, поднявшись снова на высоту, на ворота дома

ханского, на сторожевую башню. Неверной ногой ступил он на землю середи

двора, середи восклицаний нукеров и челядинцев, и едва перешагнул за

решетчатый порог гарама, дух его занялся, смертная блед-пость бросила снег

свой на лицо раненого, и юный бек, истощенный кровью, утомленный путем,

голодом и душевною тоскою, без чувств упал на узорные ковры.

ГЛАВА III

Аммалат пришел в память на заре.

Медленно, поодиночке сходились в ум его мысли, и те мелькали, будто в

тумане, от чрезвычайного расслабления. Он вовсе не ощущал боли в теле

своем, и это состояние было даже приятпо ему: оно отнимало у жизни горе, у

смерти - ужас, и в эту пору он услышал бы весть о выздоровлении так же

беспечно, как весть о неизбежной кончине. Ему не хотелось молвить слова,

пошевелить пальцем. Это полуусыпление было, однако ж, непродолжительно. В

самый полдень, после посещения лекаря, когда прислужники разошлись

исполнять обряды полуденной молитвы, когда стих усыпляющий говор их и

только крик муллы раздавался вдали, Аммалат послышал тихие, осторожные шаги

по коврам спальни. Он приподнял тяжелые веки, и сквозь сеть ресниц

показалось ему, что прелестная черноокая девушка, в оранжевой сорочке, в

глазетовом архалуке с двумя рядами эмалевых пуговок, с длинными косами,

распущенными по плечам, тихо приблизилась к его ложу и так заботливо

обвеяла его чело, так сострадательно взглянула на рану, что в нем

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки