Электронная библиотека

цвете лет и в мужестве ума грешно отчаиваться. Садись на моего коня: я

поведу его под уздцы, и к ночи мы дома. Время дорого!

- Для меня уже нет времени, Султан-Ахмет-хан... Благодарю от сердца

за твою братскую заботливость, но я не попользуюсь ею; тебе самому не

вынести пешеходного пути после такой усталости. Повторяю: оставь меня на

произвол судьбы. Здесь, на неприступных высотах, умру я волен и доволен...

Да и чем может манить меня жизнь! Родители мои лежат в земле, жена лишилась

зрения, дядя и тесть шахмал ползают в Тарках перед русскими; в родине, в

наследии моем пируют гяуры, и теперь сам я изгнанник из дому, беглец из

боя. Я не хочу и не должеп жить!

- Не должен бы говорить такого вздора, любезный Аммалат, и одна

только лихорадка извиняет тебя. Мы созданы для того, чтоб жить долее отцов

наших; жен ты можешь найти еще три, если одна не наскучила; если не-люб

тебе шамхал, а любо твое кровное наследство, так для этого самого и надо

тебе жить: потому что для мертвеца не нужна власть и невозможна победа.

Мстить русским - святой долг: оживи хоть для него; а что мы разбиты, это не

новость для воина; сегодня выпадает удача им, завтра выпадет нам. Аллах

дает счастье, но человек создает себе славу не счастьем, а твердостию...

Ободрись, друг Аммалат... Ты ранен и слаб, я крепок привычкою и не утомлен

бегом; садись на коня, и мы еще побьем не раз русских!

Лицо Аммалата вспыхнуло...

- Да, я буду жить для мести им! - вскричал он, - для мести тайной и

явной. Верь, Султан-Ахмет-хан, лишь для этого я принимаю твое

великодушие!.. Отныне я твой... клянусь гробом отца: я твой! Руководи моими

шагами, направляй удары моей руки, и если я, потонув в неге, забуду клятву

свою, напомни мне эту минуту, эту вершину: Аммалат-бек пробудится, и кинжал

его будет молния!

Хан обнял, поднимая на седло, воспламененного юношу.

- Теперь я узнаю в тебе чистую кровь эмиров, - сказал он, - кровь

пламенную детей гор, которая, как сера, течет в жилах наших и в недре

утесов и порой, вспыхивая, потрясает и рушит громады.

Поддерживая одною рукою в седле раненого, хан осторожно стал

спускаться с обнаженного черепа. Случалось, камни с шумом катились из-под

ног или конь скользил вниз по гладкому граниту, а потому они очень рады

были, добравшись до мшистой полосы. Мало-помалу кудрявые растения начали

расстилать свою зеленую пелену, то вея из трещин опахалами, то спускаясь с

крутин длинными плетеницами наподобие лент и флагов. Наконец они въехали в

густой лес орешников, потом дуба, черешни и еще ниже чинара и чиндара.

Разнообразие, богатство растений и величавое безмолвие сенистых дубрав

вселяло какое-то невольное благоговение к дикой силе природы. Порой из

ночного мрака ветвей, как утро, рассветала поляна, украшенная благоуханным

ковром цветов, не мятых стопою человека. Тропинка то скрывалась в чаще, то

выходила на край утеса, и под ним в глубине шумел и сверкал ручей, то

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки