Электронная библиотека

и того менее, что должен был говорить. Изъяснение это было вкратце, - и на

третьем листе он дописывал начало, как вдруг ему показалось, будто буквы

растут, растут перед пером его, что они, свившись хвостами и усами,

начинают извиваться и прыгать, как змеи. Изумленный таким явлением, Виктор

снял со свечи, протер отяжелевшие глаза, - не тут-то было! Дети азбуки не

унимались: строчки бегали вкось и вдоль и словно дрались между собою,

запятые и многоточия (вещь необходимая в любовном письме, как дробь в

охотничьем заряде) летели со стороны на сторону, целые фразы кружились,

смешивались, перескакивали бог весть куда, до того, что у Виктора зарябило

в глазах. Неодолимый зевок, как очарованием, разверз его челюсти, и голова

тихо, тихо скатилась на неоконченное письмо.

В младенчестве слышал я сказку о добром молодце, который, украв у

соседа петуха, набрел, пробираясь через кладбище, на толпу мертвецов.

Забавники того света, покинув могилы, чтоб погреть свои кости на месяце,

играли, перекидывая своими головами как мячом; гробовые одежды лежали

рассеяны. Испуганный вор, зная, что оборотни так же боятся пения петуха,

как мы стихов Котова, так давнул несчастного вестника зари, что он закричал

кокареку благим матом. Смутились пляски покойников; каждый, надевая голову,

какую послал ему случай, и одежду, какая попалась под руку, швырком и

кувырком кидался в могилу. Наутро любопытные нашли весь гробовой мир вверх

дном: известный красавец лежал с беззубою головой старухи, у старика

профессора философии накинута была набекрень детская головка, отставной

солдат с деревянного ногою лежал в душегрейке, а кирасирские ботфорты

красовались на маленькой ножке танцовщицы.

Проснувшись на заре, точно в таком же беспорядке нашел письмо свое

Виктор. Напрасно перечитывал он его сверху вниз и снизу вверх, добиваясь

толку; напрасно искал он, что ему хотелось вчерась выразить, - это было

настоящее вавилонское смешение языков.

- Или я сегодня умнее вчерашнего, - сказал он наконец, раздирая в

куски послание, - или вчерась был так мудрен, что сегодня себя не понимаю.

Что бы подумала обо мне Жанни, если бы я грянул в нее такою нескладицею?

Совершив autodafe [Сожжение (фр)] над лоскутками, Виктор вышел в сад

подышать свежим воздухом и собраться с мыслями на новое объяснение.

Окрестный вид был истинно фламандской школы: небо, подернутое байкою

туманов, обстриженные дерева осыпаны пудрой инея; вдали фабрика, у которой

длинные трубы торчали как ослиные уши, и даже аист на башенке оранжереи -

все напоминало картины Вувермана. Сам не зная как, очутился он у дверей

теплицы; сердце вечно влечет нас туда, где вкусило оно наслаждение, как в

родину своего счастья. Из нее выходил садовник с лейкою в руке и с трубкою

в зубах.

- Там никого нет? - спросил Виктор, желая сказать что-нибудь

голландцу.

- О neen, myn herr [О нет, сударь (голл.)], - отвечал тот, подвигая на

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки