Электронная библиотека

где? Томас Мур (англ.)]

Расскажите, пожалуйста, каким образом бывает во сие, что души

прогуливаются (это спрашивает Мур) и платят друг другу визиты, между тем

как тела бог весть где? Этот же самый вопрос повторял сам себе Виктор,

пробужденный звоном серебряного колокольчика в комнате Саарвайерзена от

сладкого сна и еще сладчайшего мечтанья, в котором образ милой голландочки

играл, кажется, не последнюю роль.

Он улыбнулся и вздохнул, заметив, что прильнул устами к подушке,

которую страстно прижимал к груди своей, но, вспомня, что одно ласковое

слово наяву лучше сонного поцелуя, он поспешно вскочил с постели, повернул

кран, вделанный в стене, и, с помощью душистого мыла, щеточек и гребеночек,

сгладил с лица своего все следы кораблекрушения. Туалет юноши короток: ему

стоит только освежить то, что даровала природа, между тем как человеку в

летах надо не только скрыть недостатки, но еще подделать красоты, которых

уже нет. К большому удовольствию, Виктор нашел на месте халата франтовской

сюртук, привезенный уже из города. Преобразившись, таким образом, в

гражданина и закрутив перед зеркалом черные свои волосы в крупные кудри,

Виктор явился в общую комнату, в которой дымился уже самовар, как

жертвенник.

- Поздняя птичка, поздняя птичка! - сказал Саар-вайерзен, протягивая к

нему руку. - Долгий сон, два аршина с четвертью!

Но когда Жанни, подняв на него свои голубые глаза, произнесла свой:

"Bonjour, M. Victor" [Здравствуйте, г. Виктор (фр.)], - голос у него замер

вместе с дыханием и лицо загорелось как утреннее небо: так прелестна, так

очаровательна показалась ему голландочка. Волосы трубами распадались по

статным плечам ее из-под легкого кружевного чепца, живописно сдернутого

лентою. Вдохновенный фламандскою поэзией, я бы сказал, что румянец на

щечках ее подобился розам, плавающим на молоке. В ямочках, напечатленных

улыбкою, таились микроскопического роста амуры; два полушара, будто негодуя

друг на друга, пробивались сквозь ревнивую ткань утреннего платья, и легкий

стан, который, кажется, манил руку обнять себя, и, наконец, две ножки,

обутые в зеленые атласные башмачки, ножки, кои обращали в клевету укор

путешественников, будто в Голландии нет стройных следков, - ножки, которые

сам причудливый Пушкин мог бы поместить вместо эпиграфа какой-нибудь поэмы,

- одним словом, все, от гребенки до булавки, восхищало в ней нашего героя.

Жанни с кофейником в руке олицетворяла для него Гебею, разливающую нектар

небожителям, который потягивали они, конечно, не от жажды, но от скуки, и

он признавался мне, что никак не рассердился бы на случай, если бы с этой

полубогиней повторилось несчастье, не терпимое этикетом олимпийского двора,

за которое она отставлена была без мундира и удалена от пресветлых очей

тучегонителя Зевса.

Он был еще в том золотом возрасте, когда мы не ищем связей, но жаждем

любви и, послушные внушениям сердца, предаемся ей беззаветно, требуем

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки