Электронная библиотека

каждым разом, как мы порывались ударить на них, обращался и, твердой ногой

ставши, отстреливался. Батальонный командир вился около своих, ободряя их

словом и примером. "Allons, courage, mes enfants, - montrez les dents,

camarades, serrez vos rangs, halte! Criblez-moi d'importance ces flandrins:

ca tient ,le coeur chaud; filez, filez, vous dis-je... feu!" [Ну, смелее,

ребята, - огрызайтесь, смыкайте ряды, стой! Сбейте спесь с этих

бездельников: это воспламеняет сердце; стреляйте, стреляйте, говорю я вам...

огонь! (фр.)] - и тому подобные приговорки лились у него рекой.

Всякий раз, когда перемежался огонь, голос его слышался громок и

внятен. Видя невозможность успеть в нападении по узкой тропинке, мы

следовали за ними, по временам меняясь пулями и бранью, которая со времен

Гомеровых есть вечный припев сражений и подстреканий удальцов.

Неприятельские орудия, подернутые морозом, скрипя и гремя цепями, прыгали

через коренья литовских сосен; худые кони, натужась в упор, едва тащили их

по гололедице - рвались, скользили, падали; наконец мы заметили, что одно из

орудий стало отставать, отставать, и французы, видя, что ни бичом, ни криком

нельзя ободрить коней, отпрягли их, загвоздили затравку, изрубили спицы и

бросили пушку на дороге.

Разумеется, что и мы сделали то же. Куда нам было возиться с этою

дрянью; в двенадцатом году пушками хоть пруд пруди. Мимоходом сказать,

большая часть кавалерии и артиллерии наполеоновской погибла не столько от

недостатка в кормах, как от безделицы - от неуменья ковать лошадей на шипы.

Бедняги на гладких французских подковах оставались, как раки на мели, на

чуть-чуть гладкой дороге, и мы нередко ремонтировались брошенными конями,

излечая их гарнцом овса и парою цепких подков.

Но лес начал редеть; неприятель выстроил колонну и сдвоил шаг, чтобы

через поле скорее добраться до замка, который вдали выглядывал из-за

деревеньки. Я усилил фланкеров.

Казаки и гусары мои налетали на колонну, как ласточки на ястреба, и

щипали его по перу; одни за другими падали французы на следы свои, порой

валился ц русский. Мне наскучили эти шутки.

Выбрав чистое место, я развернул фронт, в надежде смять натиском

неприятеля и захватить пушку, - но он угадал меня, на бегу выстроил каре,

маскировал орудие и стал недвижим. Люди у меня были сорвиголова, наезжены

лихо, оружием владеть мастера, прокопчены порохом до костей и так

приметались ежедневными стычками к нападениям, что слушались слова

начальника пуще пули неприятельской; со всем тем атаковать опытную пехоту

конницею - заставит хоть у кого прыгать ретивое. Впрочем, фланговые и

замочные унтер-офицеры - это нравственное основание строя - были у нас в

отряде народ отличной храбрости. Ходили мы в атаку не иначе как рысью, затем

что нестись во весь опор за версту кончается обыкновенно тем, что строй

разорвется, многие кони задохнутся, многие понесут и лишь одна горсть

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки