Электронная библиотека

часть их лежала на столах, словно объедки от пиршества зубастого времени.

Обои висели длинными лоскутьями. Занавесы окон под густым слоем пыли

источены были молью. Дождевые потоки навели еще мрачнейшую краску на стены,

и на них несколько портретов проглядывали сквозь копоть, будто сквозь туман

забвения. Полон воспоминаний младенчества, полон думою о несчастной судьбе

моей родственницы, которая жила, любила, умерла здесь, пробегал я ряд

комнат, покинутых людьми, которые одни могут бороться со временем и оставили

ему победу без боя. В каждом трепетании обоев мне слышался стон умирающей

жертвы, одинокой посреди холодных стен и еще холоднейших стражей, в разлуке

с милым супругом. И ни одно дружеское приветствие, никакое родственное

утешение не радовали последней тоски ее!! Напротив, она видела подле себя

Коршуновы очи, которые с жадною радостию ждали ее кончины, она знала, что

мучения ее останутся никому не известны; что, испытав по сю сторону гроба

злость, по ту сторону предана будет клевете; что она, измученная,

очерненная, погребенная заживо, сойдет в землю не оплакана, не оправдана

никем и ни перед кем, - ужасно! "Лиза! - вскричал я, - несчастная Лиза! Я

защитник твоей чести!" Мой голос пробудил эхо пустых комнат, и стекла,

дребезжа, дали унылый аккорд! В это время послышалось мне, будто кто-то

ходит в соседней комнате... Шаги эти были тихи, легки, можно сказать

воздушны; меня облило холодом, волосы стали дыбом... Прислушиваюсь - ни

звука. Мало-помалу я ободрился и поднял вверх светоч свой, чтобы

осмотреться, - я стоял в длинном коридоре, в конце которого виделась белая

резная дверь, убитая, как видно после, железными полосами. Сверху привинчены

были тяжелые задвижки, но они не были задвинуты. Мне вспало на ум: не здесь

ли вытерпела дочь строптивого князя ужасную пытку? Любопытство разгорелось.

Я приблизился к этим дверям, тихо взялся за скобу и дернул ее к себе...

Дверь растворилась.

Друг мой! ты знаешь, робок ли я под свистом картечей, ты знаешь,

бледнел ли я перед пикой, устремленной мне в сердце, по ты не знаешь, как

упало это сердце, когда взглянул я в тюрьму Лизы... Казалось, ледяная гора

задавила меня, казалось, сам я в одно мгновение превращен был в кусок

льда... Нет, это был не сон, не мечта, не обман очей, не игра

приготовленного воображения, - я тысячу раз видел портрет Лизы, висевший в

спальне у моей матери, он был врезан в моей памяти, - и вдруг наяву, без

всяких сомнений наяву; передо мною!..

Я слушал Зарницкого с большим вниманием; когда он был разгорячен или

одушевлен, то рассказывал увлекательно. Не слова, не речи, а голос этих

речей, а чувство, волнующее этот голос, переливали участие в грудь каждого.

В ту минуту, когда он произнес: "передо мною"... послышались тяжелые шаги по

лестнице. Мы оба так настроены были к чему-то сверхъестественному, что

вскочили невольно и обратили глаза на дверь с каким-то робким ожиданием.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки