Электронная библиотека

счастливец и несчастный проводят одинаково пору сна, - но обоим ли им стелет

постель усталость и чистая совесть? Не сидит ли часто раскаяние у

золотошвейного изголовья, не дарит ли воображение царскими снами бедняка?

Ты спросишь, откуда пробился ключ этих наслаждений моих, это

перемещение сонных призраков в явную жизнь и действительных вещей в сонные

мечтания? Мне кажется, этому виною было раннее верование в привидения, в

духов, в домовых, во всех граждан могильной республики, во всех снежных

сынков воображения мамушек, нянюшек, охотников-суеверов, столько же и раннее

сомнение во всем этом. Нянька рассказывала мне страхи с таким

простосердечием, с таким внутренним убеждением, родители и учители, в свою

очередь, говорили про них с таким презрением и самоуверенностию, что я

беспрестанно волновался между рассудком и предрассудком, между заманчивою

прелестью чудесного и строгими доказательствами истины. Куда был перевес: на

сторону ли впечатления или на сторону убеждения - угадать нетрудно. Правду

сказать, человек всегда предпочитает то, чего он не может постичь, тому,

чего постичь нет ему охоты. Эта борьба, однако же, не истребив совершенно

моей наклонности к чудесному, отняла у него нелепую одежду, в которую

облекло его народное суеверие. Разумеется, чем более мужал мой рассудок, тем

приметнее влияние чудесного на меня уменьшалось: образы его бледнели,

блекли, исчезали, сливались с пространством, как утренние туманы. Но веришь

ли? - до сих пор бывают минуты, в которые готов я почти увлечься поверьями

моего детства. И как я люблю переживать вновь годы этого детства! Весна моя

расцветает в памяти чудными цветами, причудливыми цветами - со всем их

благовонием, со всею свежестию красок; я наслаждаюсь тогда даже минувшими

ужасами, и замечу странность: это осуществление минувшего случается со мной

наиболее после сильных движений души или тела, после сильных потрясений.

Кажется, что ослабнувшие струны организма способнее принимать лад нежных лет

наших и от малейшего повева поминки звучат знакомую, любимую песню.

Однако ж рассказ старика дворецкого разбудил в душе моей не одни

полуясные, неопределенные воспоминания. Нет! он оживил происшествие, очень

подобное им рассказанному, происшествие, близкое моему сердцу. Не сказка и

не выдумка, слепленная на потеху приятелей, будет повесть моя, в ней от

слова до слова - все истина.

Дед мой с матерней стороны был князь X-ий; я будто впросонках вижу его

темную, суровую физиогномию, его высокий рост... его жесткий голос. Не знаю,

отчего, только я боялся его ребенком как нельзя более. Как ты хочешь, а мне

кажется, природа одарила всех тех инстинктом, в которых не развила разума, и

дитя, находясь в этой категории, почти всегда безошибочно угадывает в каждом

встречном друга или недоброхота. Князь был, можно сказать, неистового нрава

- горд своим родом и богатством в обществе, невобразимый деспот в семействе.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки