Электронная библиотека

лице покойницы, - все это, панове, свело на него подозренье, будто графиня

умерла от яду. И то сказать: кого не любят за дело, на того сплетают и

небылицы... Бог судья, правда ли это; осудитель бог, если это правда! Только

граф, едва переждавши три месяца после похорон, женился на прежней своей

любовнице. Сказывали, что на кладбище у кляштора, где положена графиня

Фелиция, три раза после того являлся черный всадник неведомо откуда,

скрывался неведомо куда. Так прошло два года. Грабе наш, схоронив с первой

женой совесть последнюю, разорил крестьян, измучил всех нас и, наконец,

отослал в землю и вторую жену. После этого, слава папу богу, он уехал

служить во Францию, и с тех пор мы не видали его до вчерашнего дня; он

воротился беглецом из Москвы, как раз возмутил всю околицу, скликал шляхту,

вооружил неволею слуг и хлопов своих, чтобы драться против русских, до

смерти: ему, вестимо, не жить в родине - именья и доброго имени не выкупить

из черного долга. Вы видели, что он рубился напропалую. Однако ж у него в

саду заготовлена была лошадь для побегу, и наши сказывали, что пан ускакал,

когда увидел беду неминучую. Дай пан бог, чтобы он никогда к нам не

ворочался!

Старик кончил. Я успокоил и выслал его.

Аудитор спал в углу, сидя, мертвым сном; поручик сидел в глубокой думе

перед камином. Простой рассказ дворецкого нас тронул обоих.

- Как несправедливо жалуются писатели, будто мы живем не в романическом

веке! - сказал я. - Пусть заглянут в деревни, в маленькие городки, где еще

не истерлась характерность и особенность с лиц, и они найдут неисчерпаемый

источник, ключ прямо русский, самородный, без примеси. Притом, покуда

существуют страсти и слабости, развиваемые обстоятельствами или связанные

узами приличия, человек всегда будет любопытен, занимателен для человека;

каждый век только обновляет новыми образами сердце. Я уверен, что,

перебравши тайные предания каждого семейства, в каждом можно найти множество

разнообразных происшествий и случаев необыкновенных. Сколько ужасов

схоронено в архивной пыли судебных летописей! Но во сто раз более таится их

в самом блестящем обществе! Я знал многих, которые подписывали чуть не

смертные приговоры с гордым лицом, на котором бы должно лежать заслуженное

клеймо отвержения; я знал людей, которые громко вопияли против порока и не

заглушили тем голоса сознания в собственных злодеяниях!! Но, оставя

умышленное, сколько еще остается случаев от неведения, от неопытности, от

заблуждения!

Зарницкий молчал.

Он был из числа тех людей, которых мы привыкли называть мечтателями: от

самой шумной веселости, от самого насмешливого разговора отпадал он вдруг в

глубокую думу, в грусть неразвлекаемую, и тогда вы бы сказали, глядя на его

неподвижные очи, что пред вами один труп его, а душа улетела. В другое

время, напротив, вы бы могли видеть на лице его всю игру мыслей, как работу

пчел в стеклянном улье. В этот раз он будто пробегал даль: то словно сам

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки