Электронная библиотека

беспристрастием потомства. Все важные лица последнего столетия были знакомы

ему коротко, если не по свету, то по настоящим их характерам. В это время,

полковник, сдружился он с племянником вашим. Склонность молодого человека к

мечтательности и уединению, его чистый, возвышенный нрав и вместе кроткая,

но пылкая душа пленили доверие венгерца. Казалось, он предчувствовал близкий

конец свой и спешил передать свои познания и тайны достойному смертному. "Я

не довольно чист душою для такого дела", - подслушал однажды друг мой слова

венгерца к юноше. Они были неразлучны: вместе на ночных прогулках до самого

Подкумка, не страшась чеченских хищников, и всегда в местах диких и

непосещаемых; вместе за чудными письменами до белой зари; вместе при свете

солнца и при мерцании месяца. Чаще всего бродили они на здешнем кладбище, в

глухую полночь, с железною тростью и телескопом в руках, то пронзая землю,

то углубляясь в небо.

"Скоро, скоро свершится в мире мое странствование, - сказал однажды,

прощаясь с молодым своим другом, венгерец, - я уже чувствую на сердце

ледяную руку смерти. Но завтра стечение созвездий будет таково точно, как в

роковую ночь, поглотившую сокровища греческого гостя. Когда ударит

двенадцать, - луна бросит тень от того пригорка прямо по направлению, где

скрыто оно, и там, где черта сия сойдется с тенью..." Друг мой не мог

расслушать более. Утро застало венгерца на одре кончины...

- Он умер! - вскричал с досадою прокурор, воображая, что клад

ускользнул от его химического процесса.

- Дайте ему умереть своею смертью! - гневно возразил артиллерийский

ремонтер. - Итак, на одре кончины, сказали вы?

- Больной был безнадежен: у него лопнула одна из кровеносных жил, и

сердце его заливалось, тонуло в крови. С трудом мог он произносить слова, и

молодой друг, пораженный ужасом и сожалением, подавлен тоской разлуки

вечной, незаменяемой, ни на миг не покидал умирающего. От лекарей отказался

венгерец, говоря, что не хочет обманывать себя пустыми надеждами, а

священника не принял под предлогом различия вер. Настала ночь... и ему стало

тяжеле... Смертный час, видимо, близился, - и ужасна казалась кончина

умирающему. Тьма зияла перед ним, как вечность, блуждающие зрачки его то

искали, то избегали чего-то в пространстве. Каждое дыхание его было вздохом

тоски неизъяснимой, и хриплые стенания вырывались из уст. Наконец он дал

знак, и все удалились, кроме юного друга его. Сначала разговор их был тих,

но постепенно голос больного возникал выше и выше и снова стихал, как

замерзающий ключ. Уже ни одной живой души, кроме их, не осталось в домике и

все спало в окрестности и вблизи. Только друг мой, движимый любопытством

соучастия, сидел у двери общего коридора, прислушиваясь к каждому шороху. В

комнате венгерца слышался лишь ропот невнятного разговора, - и вот все

притихло, все, кроме последнего дыхания отходящего... Но вдруг клик ужаса

раздался там: он был пронзителен и страшен; сам друг мой вчуже оцепенел, не

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки