Электронная библиотека

разрушения себе подобных и нас самих ожидающего. Но так как в свете нет

вещей, к которым не привыкло бы воображение, особенно подкрепленное

неизбежностию, то, раздумав хорошенько, что ночевать под кровлею все-таки

лучше, нежели мокнуть в грязи, что находка моя нисколько не чудесна, потому

что и у нас, русских, и у литвинов-униатов выносят всегда покойников из

деревень в церковь или в часовню, и, наконец, что мертвое тело есть не более

как глыба земли и, конечно, не побеспокоит меня своим соседством, - я

стоически бросил свою мокрую бурку в угол и улегся как мог, закрыв плечи

сухим углом ее, и положил в голову пуделя, верного товарища в трудах и

забавах. К удовольствию моему, почувствовал я, что небольшая печка,

сложенная, вероятно, для разжигания углей в кадило, была топлена и разливала

кругом приятную теплоту. Одно показалось мне странно - из нее пахло жарким,

а покойники, сколько мне было известно, не ужинают! Но чтец и караульщик

могли, поминая покойного, не забыть и свое человечество; так мудрено ли, что

вздумали наутро упитать наемную печаль свою куском баранины? В этих мыслях

начал я засыпать... Воображение гуляло бог знает где; мысли путались и

бледнели; как вдруг пудель мой заворчал, и очень сердито. Я взглянул

вполглаза на гроб, и мне показалось, будто мертвец приподнимает голову;

долго и пристально смотрел я, но теперь он был вновь неподвижен, и полотно,

закрывавшее лицо его, лежало спокойно, не волнуясь даже от ветра. Лампада

перед образом меркла и тускнела, почти погасая, - и мрак, обступая меня,

стал проливать какой-то неведомый страх в сердце. Привидения всегда

заводятся в темноте, как червячки в лимбургском сыре; это испытал, я думаю,

всякий, и человеческая храбрость в этом отношении едва ли не закатывается

вместе с солнцем на другое полушарие. Иной молодец, насмехаясь над сказками

и причудами, в полдень грозится Поймать черта за хвост, если бы он дерзнул к

нему явиться, а в полночь за версту обходит кладбище и сердце у него бьет

тревогу от полета летучей мыши. Признаюсь откровенно, что необыкновенная

охота покойника заглянуть мне в лицо, а может быть, и откусить мне голову,

как маковку, сначала весьма меня встревожила. Вся эта сцена была точь-в-точь

как в "Светлане" Жуковского, но я не видал вблизи голубка-хранителя, который

мог бы защитить меня от зубов кровопийцы. Однако же мало-помалу уверенность

возвратилась.

Что до мертвых, что до гроба? Мертвых дом - земли утроба, - сказал я

самому себе и обернулся к стене. От прелестных стихов Жуковского, где месяц

светит и мертвец едет, мысль моя на Астольфовом гиппогрифе залетела на луну,

на которой, говорят, живут люди, которые пьют воздух и строят стены от

ветра. Отдохнув в этой гостинице земли, как сказано в отчете о луне, с нее

сквозь Гершелев телескоп и через Петербургскую обсерваторию спрыгнул я на

материк подле биржи. Биржа напомнила мне свежие устрицы; от них перешел я к

патриотическому желанию, чтобы у нас удабривали поля устричными раковинами,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки