Электронная библиотека

саблями о стол, хрусталь летел на пол, - и дядя мой, не понимая ни крошки,

подтянул хору и, во всей чистоте души, осушил стопу свою.

В промежутках между чарами он не забывал, однако ж, своей соседки:

смешил ее, ломая польский язык, без милости, забавляя рассказами о России,

льстил как умел, - и ему казалось, что ему отвечают. Вкусы у женщин

причудливы, и недурной мужчина двух аршин и двенадцати вершков роста имеет

свои достоинства, будь он латыш, не только русский; политические же распри

не входят в расчет женских склонностей, - на этом пункте они истинные

космополиты, - и пана племянника главнокомандующего нашли бардзо пршиемным!

Ободренный огневыми взорами милой польки и переполненный через край любовью

и венгерским, дядя мой решился на объяснение. Должно полагать, что его речь

была подобие Цицероновой "Pro Miloце"; ["В защиту Милона" (лат.)] он сам был

очень растроган, ибо первый почувствовал силу собственного красноречия, и в

самой средине изъяснения, желая вздохнуть, - зевнул до ушей, нежно взглянул

на прекрасную вполглаза - и заснул богатырским сном.

Судя по высоте месяца, было за полночь, когда он пробудился; в ушах его

звенел еще говор ужина, - но, открыв глаза, он чрезвычайно удивился, видя,

что сидит один-одинехонек. Все было кругом в мертвом молчании; гости исчезли

и никакого следа пирушки, кроме обнаженного стола и опрокинутых стульев!

Дядя мой не раз протирал глаза, щупая себя за желудок и щипля за ухо, чтобы

увериться, точно ли он испытал все ото во сне. И все-таки сомнение не

покидало его. Зачем поляки были здесь и куда девались, не разбудя его? Люди

были это или злые духи изволили забавляться над ним? И ежели злые духи,

подумал дядя, то неужели разлетелись они от пения жареного петуха, которого

не успел он начать? Предполагать же петухов живых никак нельзя было в

окрестности. Полный месяц ясно светил в полые окна, и морозный ветерок,

чтобы не сказать - дума о мертвецах, русалках и домовых, которыми набожно

набивали его голову с малолетства, заставили героя пожаться: ему вовсе не

было охоты провести ночь в этом чертовом решете. Мурашки бегали по ретивому,

да и портреты поляков, которые за час он находил так миловидными, хмурили

брови, сторожили его страшными глазами и, колеблемые ветром, казалось,

хотели выпрыгнуть из рам и разделаться с незваным посетителем по-свойски.

Найдя свой плащ в углу и завертываясь в него, он заметил, что при нем

нет уже ни палаша, ни пистолетов. Эта потеря поразила его как гром; без

оружия он вовсе опустил крылья и опрометью кинулся к выходу, трепеща звука

собственных шпор. Первый шаг за дверь - и дядя мой был уже на полу,

запнувшись за какое-то мертвое тело, - но ужас его дошел до неимоверной

степени, когда в нем он узнал Зарубаева, исколотого и плавающего в крови.

Верный служивый был еще жив; он распознал своего поручика, собрал последние

силы, приподнялся на локоть и через два слова в третье рассказал ему, что он

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки