Электронная библиотека

коварной логике Торквемады, где высокие причины смешаны с унизительными

орудиями. С тайным ужасом глядел он на повешенного; луч месяца прямо бил в

посинелое лицо, инде уже исщипанное птицами. Последняя минута тоски, видимо,

замерла в обезображенных чертах и в стекловидных глазах его, в коих

отразились все муки души преступной и отчаянная борьба жизни с

насильственною смертью. Волосы стояли дыбом, персты сведены судорогами. На

нем падет был род белого фланелевого савана с наножниками и рукавами, и он

при каждом дуновении ветра то качался взад и вперед, как маятник, то

обращался влево и вправо, подобно компасной стрелке, между тем как веревка

держала голову его вниз, как недостойного смотреть на небо, загражденное ему

собственными злодействами. Долго, долго смотрел брат мой на труп, и глубже,

глубже входило в сердце его холодное лезвие ужаса, смешанного с отвращением.

Наконец он вспомнил о своем закладе, и, как ни мало расположен был в ту

минуту к шуткам, однако же, для честного слова благородные люди делают

гораздо хуже, чем глупости, и он, вытащив из кармана шнурок, повязал его

висельнику на кисть, потом снял шляпу и поклонился так ловко, что это

сделало бы честь всякому флотскому, который учился менуэту на кубрике,

беспрестанно сгибаясь для сохранения лба от низкой палубы и беспрестанно

оглядываясь, чтобы не слететь в люки. За поклоном следовала пригласительная

речь по данной формуле, и потом брат мой снял перчатку, прикоснулся к руке

мертвеца, - должно признаться, однако ж, с такою осторожностью, как доктор,

который хочет пощупать пульс у зараженного чумою. В то самое мгновение,

когда он обнял своими перстами ледяную руку висельника, зазвучали городские

часы полночь, и заунывный гул их, наносимый ветром, показался брату

печальнее погребального колокола; с этим вместе он почувствовал, что мертвец

сжал и по-дружески потряс его руку.

Я вам сказал уже, господа, что брат мой был бесстрашный офицер по

природе и по привычке: он, не бледнея, встречал внезапный тифон из-под

ветра, и рупор его ревел под картечными выстрелами тридцатишестифунтовых

карронад... Но тут было дело иного рода. Он признавался мне, что хотя мозг

его и плавал до тех пор в разгоряченных парах вина, но от этого пожатия

вдруг превратился в порцию мороженого пунша... вся философия исчезла, холод

змеей прополз по костям, и он с изумлением страха увидел, что с первого

удара часов мертвец начал потряхиваться, побрякивать своими закованными

ногами и подпрыгивать то вниз, то вверх, наподобие рулетки, - так разобрала

его охота поплясать под звук полночной музыки. Наконец часы протяжно добили

двенадцать, и последний удар стих в окрестности. Вместе с боем кончились и

адские антраша; зато невнятный голос мертвеца поразил слух моего брата,

который и без того ни жив ни мертв стоял, желая не верить собственным

чувствам. Мертвец не шевелил губами, но голос его, вырываясь из груди, то

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки