Электронная библиотека

провела в уединении, с немногими подругами, читая в собственном сердце

помощию книг и разгадывая книги по сердцу; это возродило меня. Я постигла

тогда умом, что до тех пор заключалось в чувстве; уверилась, что

благополучие есть невинность и находится в нас самих. Я не разлюбила ни

удовольствий, ни выгод света; по крайней мере я могла бы теперь лишиться их,

если не без сожаления, то без ропота. Возвратись в Россию, обязанности к

родным и обществу не дали мне времени образумиться... Меня засыпали

приветствиями и приглашениями, лестью и любезностию, но я уже предохранена

была от этого чада; я знала, что всякая парижская новинка хоть на миг, но

всегда увлекает внимание публики, а поклонники в несколько вечеров успели

наскучить своими переслащенными фразами, так что я больше чем когда-нибудь

почувствовала пустоту сердца. Совершенная бесхарактерность молодых людей

наших, "эти образы без лиц" навели на меня неизъяснимую тоску. Я ужаснулась,

не найдя русских в России. Простительно еще быть легкомысленным во Франции,

где на каждом шагу находишь пищу любопытству, рассеянию, самой лени, где

каждая безделка носит на себе печать образованности и даже глупость не

лишена остроумия. Но можно представить себе, как несносны слепки парижского

мира в России, где можно толковать только о том, чего у нас нет, и где

половина общества не понимает, что сама говорит, а другая, что ей говорят;

одна - поторопившись выучить привозное, как попугай, другая

- опоздав учиться от застарелых предрассудков. В это время я

встретилась с тобою, и до сих пор не умею себе объяснить, какой судьбой я

так быстро увлеклась сердцем? Признаюсь, обманутая ростом и голосом, я

сначала приняла тебя за Гремина; я сгорала любопытством, желая увериться в

своей догадке, но скоро к нему примешались чувства нежнейшие. Я верила и не

верила, что ты Гремин; не столько воспоминание прошлого, как прелесть

новости заманивала меня далее и далее. Я должна была сердиться на князя, но

вместо того была благосклонна к новому знакомцу. Я должна была быть

осторожнее с незнакомым, и доверялась как старому другу; одним словом, я не

знала, что говорила и делала!.. Остальное тебе известно, милый Валериан... И

бог тебе судья, если когда-нибудь заставишь меня раскаяться в любви моей!

Валериан был восторжен; ему казалось, гармоническая музыка сфер гремела

туш его благополучию, и он, с пылкостию юноши целуя оставленную ему руку,

хотел, по гусарской привычке, клясться всем, что есть и чего нет на свете, в

неизменности любви своей, но Алина остановила этот порыв достоверности.

- Не клянись, Валериан, - сказала она с нежностию, - клятва почти

всегда неразлучна с изменой, - я знаю это на опыте. Я больше верю

благородству твоих чувств, нежели поруке звуков, волнуемых и уносимых

ветром; мы уже не дети.

С обеих сторон делались приготовления к браку, хотя о нем еще не было

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки