Электронная библиотека

вопрос не могла отвечать утвердительно. - Увидим! - отвечала она со вздохом.

- Накажи только швейцару, что если приедет молодой гусарский офицер,

которого он до сих пор не видал, то просить его наверх без всяких докладов.

Всем другим отказывать. Слышишь ли, Параша?

- Слышу, ваше сиятельство; только не понимаю, - прибавила Параша

потихоньку.

И сама графиня худо понимала, что с нею сталось. За чашкой чаю и за

туалетом она имела довольно времени обдумать о минувшем и настоящем. Она

была в большой нерешимости, как встретить человека, который был так близок

ей во дни неопытности, когда всякий прыжок сердца кажется любовью, каждый

конфектный девиз - изъяснением и первое милое личико - любезным предметом,

- человека, забытого ею так скоро в рассеянии забав и путешествий и к

которому вдруг, в один вечер, привязалось сердце ее вновь, со всем пылом

новой страсти, со всею свежестью мечты, доселе ею не изведанными! Странность

ли его появления, таинственность ли его поступков, воспоминание ли прежнего

или беспричинная прихоть, только графиня чувствовала, что это похоже на

любовь. Но всего страннее было колебание ее между известностью и сомнением о

замаскированном испанце. Она звала его Гремин, а думала о ком-то другом; ей

нравилось именно то, чего никогда не замечала она в Гремине; ее пленили

новость и разнообразие разговоров и познаний маски, так что она едва не

желала знать испанца всегда испанцем, чем увидеть в нем Гремина. Она

кончила, однако ж, заключением, что свет и опыт удивительно как развертывают

молодых людей и что любезность Гремина достигла теперь полного цвету... "Но

я должна со всем тем наказать его, как беспечного поклонника и как

недоверчивого хитреца. Вы испытаете, князь, что и я недаром прожила три года

на белом свете, с тех пор как и мы жили в Аркадии: я буду с вами холодна - и

холодна как мрамор".

- Однако ж который час, Параша?

- Три четверти первого, ваше сиятельство!

"Ваши часы идут заодно с сердцем, подле которого лежат они; любовь -

прилипчивая болезнь, ваше сиятельство", - сказал бы я графине, если б я был

ее служанкою, но судьба создала меня только покорным слугою прекрасных, и я

должен часто молчать, когда мог бы ввернуть словцо очень кстати.

Между тем Параша, окончив свою должность при туалете, вышла; но графиня

все вертелась еще перед трюмо в прелестном утреннем платье и, подобно поэту,

который точит и гладит стихи свои, чтобы они по легкости казались прямо

упавшими с пера, разбрасывала каштановые кудри по высокому челу с утонченною

небрежностию. Крепко забилось сердце ее, послышав скрип колес по морозному

снегу и тройное падение подложки у крыльца. В ту же минуту Параша,

запыхавшись, вбежала в комнату.

- Приехал, ваше сиятельство! - сказала она.

- Чему же ты обрадовалась? - возразила графиня о притворным

равнодушием. - Дай мне платок и скляночку с духами.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки