Электронная библиотека

А. А. Бестужев-Марлинский. Испытание

I

...В благовонном дыме трубок. Как звезда, несется кубок, Влажной искрою

горя Жемчуга и янтаря; В нем, играя и светлея, Дышит пламень Прометея, Как

бессмертная заря!

Невдалеке от Киева, в день зимнего Николы, многие офицеры *ского

гусарского полка праздновали на именинах у одного из любимых эскадронных

командиров своих, князя Николая Петровича Гремина. Шумный обед уже кончился,

но шампанское не уставало литься и питься. Однако же, как ни веселы были

гости, как ни искрения их беседа, разговор начинал томиться, и смех, эта

Клеопатрина жемчужина, растаял в бокалах. Запас уездных новостей истощился;

лестные мечты о будущих вакансиях к производству, любопытные споры о

построениях, похвальба конями и даже всевозможные тосты, в изобретении коих

воображение гусара, конечно, может спорить с любым калейдоскопом, - все

наскучило своей чередою. Остряки досадовали, что их не слушают, а

весельчаки, что их не смешат. Язык, на который, право не знаю почему, скорее

всего действует закон тяготения, заметно упорствовал подниматься к нёбу;

восклицания и вздохи и табачные пуфы становились реже и реже, по мере того

как величественные зевки, подобно электрической искре, перелетали с уст на

уста...

Я мог бы при сей верной оказии, подражая милым писателям русских

новостей, описать все подробности офицерской квартиры до синего пороха, как

будто к сдаче аренды; но зная, что такие микроскопические красоты не по всем

глазам, я разрешаю моих читателей от волнова-ния табачного дыма, от бряканья

стаканов и шпор, от гомеровского описания дверей, исстрелянных пистолетными

пулями, и стен, исчерченных заветными стихами и вензелями, от висящих на

стене мундштуков и ташки, от нагорелых свеч и длинной тени усов. Когда же я

говорю про усы, то разумею под этим обыкновенные человеческие, а не китовые

усы, о которых, если вам угодно знать пообстоятельнее, вы можете прочесть

славного китолова Скорезби. Впрочем, да не помыслят поклонники усов, будто я

бросаю их из неуважения; сохрани меня Аввакум! Я сам считаю усы

благороднейшим украшением всех теплокровных и хладнокровных животных,

начиная от трехбунчужного паши до осетра.

Но вспомните, что мы оставили гостей не простясь, а это не слишком

учтиво. Без нас уже половина из них, не подстрекаемая великим двигателем

сердец - банком, склонила головы свои на край стола, между тем как

остальные, более крепкие или более воздержные, спорили еще сидя: что

красивее, троерядный или пятирядный ментик? Вдруг звон колокольчика и топот

злой тройки заглушил их прения. Сани шаркнули под окном, и майор Стрелинский

уже стоял перед ними.

- Здравствуй, здравствуй! - летело к нему со всех сторон.

- Прощайте, друзья мои! - отвечал он. - Отпуск у меня в кармане, кони у

крыльца, и ретивое на берегах невских; я заехал сюда на минуту; поздравить

СкачатьСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки