Электронная библиотека

опрокинутые, вонзались в глубь зеркальных вод. Резвые голуби, возбужденные

шумом и звоном колоколов, кружились над крутыми кровлями; все было

оживлено, все дышало радостию, все праздновало возвращение весны,

воскресение природы.

С зарею Ланг и Брейтштрассе - две дороги, ведущие к Домплацу в

Вышгороде, - заперлись толпами народа. Эстонцы и немецкие рукодельники,

слуги и мещане спешили занять место, чтобы посмотреть на турнир рыцарский;

однако ж немногие добились этой чести. Небольшая площадь едва давала

простор поединщикам, а вкруг домов сделаны были места для людей почетных.

Все окна были отворены, уложены подушками, увешаны коврами. Ленты и

разноцветные ткани веяли отовсюду; пестрота домов, нарядов и украшений

представляла глазам странное, но приятное зрелище. Наконец, за час до

полудня, трубы зазвучали по городу, и в одну минуту окна закипели

зрительницами, амфитеатр наполнился лучшими купцами и старыми рыцарями.

Под балдахином сидел гермейстер, в белой бархатной мантии с черным на

левом плече крестом, в полукафтанье с разрезами, унизанными застежками, в

сапогах, на которые спускались от колен кружевные напуски. Золотом шитый

воротник рубашки городками лежал на железном оплечье, которое носили тогда

рыцари, чтобы и в домашнем платье видно было их звание. Подбой платья,

раструбов сапогов и перчаток был малинового цвета. Золотая цепь с орденским

крестом показывала его достоинства, и два пера гордо возвышались над его

головою, как он над головами прочих. На рукояти меча висели гранатовые

четки, как будто эмблемою сочетания духовной и военной власти, ибо тогда

сила епископов была уже уничтожена. По левую его руку сидела царица

праздника, Минна, в токе, в лиловом платье со сборами, с золотыми

кружевами, в косынке, вышитой шелками, унизанной жемчугом, и крупные кудри

рассыпались по плечам ее, перевитые с дымковым покрывалом. Робко поводила

она взорами, и томная грусть видна была на ее лице, как будто однодневная

царица красоты чувствовала, что служит живым изображеньем кратковременного

владычества прелести!

Между тем как зрители чинно усаживались по лавкам, споря за почетность

мест более, чем за их удобность, Лонциус и Эдвин стояли у въезда, откуда им

видна была вся окружность, и от доброты сердца перебирали соседей и

соседок. Часто душевное горе, раздраженное общим весельем, в котором не

можем участвовать, изливается горькими насмешками; это же самое случилось и

с Эдвином: желчь его испарялась злословием, и, как водится в подобных

обстоятельствах, колким, но редко остроумным.

- Мне жаль бедную Минну, - сказал доктор, которому все казалось в

забавном виде. - Гермейстер ваш, который так величается гербами своими,

право очень похожими на булочную вывеску, боится потерять свою

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки