Электронная библиотека

А. А. Бестужев-Марлинский. Ревельский турнир

I

"Вы привыкли видеть рыцарей сквозь цветцые стекла их замков, сквозь

туман старины и поэзии. Теперь я отворю вам дверь в их жилища, я покажу их

вблизи и по правде".

Звон колоколов с Олая великого звал прихожан к вечерней проповеди, а

еще в Ревеле все шумело, будто в праздничный полдень. Окна блистали огнями,

улицы кипели народом, колесницы и всадники не разъезжались.

В это время рыцарь Бернгард фон Буртнек спокойно сидел под окном в

ревельском доме своем, за кружкою пива, рассуждая о завтрашнем турнире и

любуясь сквозь цветное окно на толпу народа, которая притекала и утекала по

улице, только именем широкой. Судя по бороде, по собственному его

выражению, с серебряною насечкой, то есть с сединою, Буртнек был человек

лет пятидесяти, высокого и когда-то статного роста. Черты его открытого

лица показывали вместе и доброту и страсти, не знавшие ни узды, ни шпоры,

природное воображение и приобретенное невежество.

Зала, в которой сидел он, обшита была дубовыми досками, на коих время

и червяки вывели предивные узоры. По углам, со всех панелей развевались

фестонами кружева Арахны. Печка, подобие рыцарского замка, смиренно стояла

в углу, на двенадцати ножках своих. Налево дверь, завешенная ковром, вела

на женскую половину через трех-ступениый порог. На правой стене, в замену

фамильных портретов, висел огромный родословный лист, на котором

родоначальник Буртнеков, простертый на эемле, любовался исходящим из своего

лона деревом с разноцветными яблоками. Верхнее яблоко, украшенное именем

Бернгарда Буртнека, остального представителя своей фамилии, до-родностию

своею, в отношении к прочим, величалось как месяц перед звездами. Подле

него, в левую сторону вниз, спускался коропованный кружок с именем Минны

фон... Бесцветность будущего скрывала остальное, а раззолоченные гербы и

арабески, наподобие тех, коими блестят наши вяземские пряники, окружали

дерево поколений.

- Нагулялся ли ты, любезный доктор? - спросил Буртпек входящего в

комнату любчанина Лопциуса, который приехал на север попытать счастья в

России и остался в Ревеле, отчасти напуганный рассказами о жестокости

московцев, отчасти задержанный городскою думою, которая не любила

пропускать на враждебную Русь ни лекарей, ни просветителей. Надо

примолвить, что он своим плавким нравом и забавным умом сделался

необходимым человеком в доме Буртнека. Никто лучше его не разнимал индейки

за обедом, никто лучше не откупоривал бутылки рейнвейна, и барон только от

одного Лонциуса слушал правду не взбесившись. Ребят забавлял он,

представляя на тени пальцами разные штучки и делая зайца из платка. Старой

тетушке щупал пульс и хвалил старину, а племянницу заставлял краснеть ог

удовольствия, подшучивая насчет кого-то милого.

СкачатьСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки